Герцог снова сел и долгим взглядом посмотрел на своего гостя.
— Итак, ваш отец позаботился, если можно так сказать, о продолжении своей жизни после смерти. Это был замечательный человек. Он не желал умирать. И его желание в некотором смысле исполнилось. Я рад этому. Такой человек и не мог умереть.
Александр кивнул. Его переполняла грустная гордость. Долгое ученичество подошло к концу: он стал собственным отцом.
— Но чтобы осуществление этого желания было полным, — заключил герцог, — я полагаю, что необходимо все сохранить в тайне.
— Разумеется.
— Мы с вами, равно как и моя супруга, будем ее единственными хранителями. Остальное предоставьте правдоподобию. А теперь я распоряжусь, чтобы подали легкую закуску. Нам еще предстоит поработать.
Герцог позвонил в колокольчик, и явился дворецкий.
Взгляд Александра обратился к окну, потом к морю, серебрившемуся в бледных солнечных лучах под перламутровыми небесами.
Он сказал себе, что где-то там, быть может, улыбается его отец, наблюдая эту сцену.
Эпилог ДНИ С 18 ПО 21 ИЮНЯ 1789 ГОДА
Новости, которые Александр в течение многих дней слышал в ложах, были весьма тревожными; но сегодняшние не оставляли никаких сомнений: всеобщее возмущение нации неминуемо. На собраниях открыто призывали к ниспровержению монархии. О короле, королеве и о дворе говорили в словах, изобличавших все оттенки оскорбительного презрения.
Вдруг он вспомнил наказ отца: «Когда вы замените меня и катастрофа покажется вам неизбежной, предупредите тех, кто ближе всего к королю и королеве».
Кого же предупредить? Поглощенный своей работой в ложах, Александр все меньше бывал в светских салонах. Он подумал о графине д'Адемар, камеристке королевы, некогда восхищавшейся его отцом и наверняка не подозревавшей, что он умер. В конце концов, она непосредственно общается с королевой. А на счету каждый час, даже каждая минута.
Но, по правде говоря, час был неподходящий: без четверти восемь вечера. В такое время не являются к даме, особенно к придворной. Ну и пусть. Александр прыгнул в карету и дал кучеру адрес графини.
Его встретил весьма удивленный лакей и попросил подождать. Затем явилась горничная графини, мадемуазель Ростанд, которая тоже казалась удивленной столь поздним визитом. Но наконец он был принят.
— Граф де Сен-Жермен! — воскликнула графиня. — Чудо-человек!
— Он самый, — ответил Александр с легкой улыбкой. — Мадам, боюсь, у меня недобрые новости.
Она вопросительно посмотрела на него.
— Париж и вся нация охвачены волнением. Растет враждебность к дворянству и особенно к королю с королевой.
— Что за вздор! Уж не бредите ли вы?
— Ничуть. Я вам сообщаю лишь то, что знаю. Король не должен терять времени.
— Но что же, по-вашему, он должен делать?
— Пусть спасается бегством, пока не поздно.
— Бегством? Вы должны испросить аудиенции у графа де Морпа. Король прислушивается к нему, он предупредит…
— Нет, мадам, только не он. Он сможет только ускорить катастрофу.
— Вы и так уже достаточно наговорили, чтобы угодить в Бастилию до конца дней!
— Я говорю только с теми, кому доверяю. Обратитесь к королеве. Скажите, что это я вас предупредил. Напомните ей об услугах, которые я оказал этой стране, и о миссиях, которые поручал мне покойный король Людовик Пятнадцатый при различных дворах Европы. Если ее величество захочет меня выслушать, я открою ей то, что знаю, и тогда она сама решит, стоит ли представлять меня королю. Но я выдвигаю непременное условие: не в присутствии господина де Морпа.
Графиня какое-то время размышляла. Александр продолжал настаивать:
— Подумайте о том, что я вам сказал. Но не говорите никому ни обо мне, ни о моем визите. Встретимся завтра в Якобинской церкви на улице Сент-Оноре. Я буду ждать вашего ответа ровно в одиннадцать часов.
— Предпочитаю, чтобы это произошло в моем собственном доме.
— Охотно. Тогда до завтра, мадам.
Париж бурлил: депутаты от третьего сословия заперлись в Зале для игры в мяч, и никто не понимал, чем все это закончится, ясно было лишь, что события принимают угрожающий оборот. Тем не менее Александр был пунктуален.
— Входите, — сказала ему графиня, — едем в Версаль.
Когда они прибыли туда, он сказал, что подождет в карете. Прошло около часа, прежде чем графиня вернулась.
— Королева, — объявила она, — согласна увидеться с вами завтра в моих покоях и при условии, что я тоже буду присутствовать.
Потом посмотрела на него с любопытством: