Так что я не удивилась, когда Коллингсвуд внезапно умолкла.
— Что… что… это? — спросила она, как можно скорее отползая от накрытого простыней тела.
— Птичка. Довольно большая. Наверное, аист. Или ибис.
Допускаю, что это изрядное преувеличение. Даже для меня. Очевидно, что у закопченного черепа нет длинного кривого клюва. Но у мумифицированных птиц, которых я видела в Музее естественной истории, его тоже не было. Их клювы приматывались к груди из соображений аккуратности и стремления облегчить работу их давно почивших бальзамировщиков.
— Как аист мог попасть в дымоход?
— Такое все время случается, — ответила я. — Во время родов. Об этом просто не пишут, потому что это так печально. Что-то вроде негласного газетного правила.
У Коллингсвуд отвисла челюсть, но я так и не узнала, что она собиралась сказать, потому что в этот самый момент мисс Фолторн вернулась со стаканом вина и графином, в котором, видимо, был бренди.
— Выпей, — велела она Коллингсвуд, и та удивительно послушно осушила стакан и отпила из графина.
— Боюсь, она перебудила весь дом, — сказала мисс Фолторн, бросив взгляд сначала на часы, а потом на меня. — Ладно, это неважно. Все равно надо вызвать полицию. Не то чтобы…
Раздался стук в дверь.
— Кто там? — спросила мисс Фолторн.
— Фицгиббон, мисс.
Мисс Фолторн испуганной газелью подскочила к выключателю.
— Мы не должны подавать плохой пример, — прошептала она. — Свет должен быть выключен.
И мы снова погрузились во мрак.
Но лишь на несколько секунд. Потом вспыхнула спичка и мисс Фолторн зажгла свечу.
— Входите, — сказала она, и дверь открылась.
Сначала я увидела только круглые стекла очков Фицгиббон, свободно парящие в воздухе. Она шагнула внутрь, потом застыла и внезапно оказалась в окружении бестелесных девичьих лиц, заглядывающих ей через плечо.
Очень странно, но в этот миг я вспомнила знаменитую цитату из Святого Луки, описывающую рождение Христа. Кажется, она гласила следующее: «И вдруг рядом с ангелом предстало небесное воинство, восхвалявшее Бога: — Слава Богу в вышних небесах! Мир на земле людям, которых Он возлюбил!»
(Хотя в Библии, по крайней мере, в версии короля Якова, по каким-то причинам, ведомым только переводчикам и самому королю, нет кавычек[6]).
До сих пор перед моими глазами стоят бледные лики этих херувимов и серафимов, витающие в тенях позади застывшей Фицгиббон: учениц женской академии мисс Бодикот.
Моих однокашниц.
Так они впервые меня увидели, а я увидела их.
— Ступайте прочь, девочки, — скомандовала мисс Фолторн, несколько раз хлопая в ладоши.
И, словно послушные марионетки, которых сдернул со сцены злой кукольник, они исчезли.
— Проводите Коллингсвуд в ее комнату и уложите в постель, — приказала мисс Фолторн Фицгиббон. — У нее шок.
А у меня, по ее мнению, нет шока?
Словно негнущийся робот, Фицгиббон подняла Коллингсвуд с пола вместе с одеялом и повела к выходу.
— Молодец, Флавия, хорошая идея с простыней, — произнесла мисс Фолторн, когда они ушли, и пронзила меня взглядом поверх свечи. — Отличное начало для тебя. — И добавила: — Если не считать того, что ты впустила Коллингсвуд. Вы обе должны быть наказаны.
Наверное, мне следовало сказать, что Коллингсвуд пришла непрошеным гостем и что, поскольку я спала, то вряд ли могла ей помешать. Не говоря уже о том, что я новенькая и мне еще не сказали об этом идиотском правиле.
Но я придержала язык.
Именно такие решения, к добру или не к добру, делают тебя тем, кто ты есть.
Вместо слов я приподняла уголок простыни.
— Нет! Не надо! Пожалуйста! — воскликнула мисс Фолторн, и я отпустила ткань.
Что плохого в том, чтобы взглянуть на труп еще разик? В этот момент я понимала, что другого шанса не будет.
Как правило, когда обнаруживаешь тело, ты получаешь роскошную возможность изучить его вблизи до того, как полиция вломится, словно коровы на пастбище. Но не всегда — и это явно один из таких случаев. Я увидела все, что хотела. Все улики уже у меня в голове.
Правда, я подумала, что мисс Фолторн захочет узнать как можно больше о трупе, который до недавнего времени обитал в ее дымоходе.
Или она уже знает?
Я стояла с суровым видом, давая ей возможность совладать с собой.
— Полагаю, мне надо сообщить в полицию, — повторила она, будто размышляя вслух, будто ее заставляют. Возможно, она думала о репутации своей академии. Мне уже мерещились заголовки:
6
Любознательный переводчик выяснил, что кавычки в Библии короля Якова не ставились по двум причинам: 1) потому что их не употребляли в текстах, написанных на иврите и на древнегреческом языке, и читатель мог по контексту понять, где прямая речь, а где нет, 2) в цитатах кавычки не ставились, потому что не было уверенности, что цитаты дословные.