— Да стой ты. Чего испугалась? А была такая темпераментная, прям боевой тушканчик.
Мужик одобрительно усмехается и не стесняясь осматривает меня с головы до ног. Кажется, сегодня мы уже это проходили.
Впрочем, когда он опускает глаза на мои босые ступни, слегка подвисает, приподняв брови. Вот, Лиза, гордись. И в туфлях, и без, ты сражаешь всех мужиков.
На самом деле, я не чувствую от бритоголового какой-то опасности, но мне неуютно быть зажатой между ним и стеклом. Он слишком мужчина, что ли. И интерес его откровенно мужской.
Непроизвольно сравниваю его с Раевским.
Такой же высокий и накачанный. Судя по проступившей щетине, брюнет. В целом, есть в нем шарм, но мой босс как-то роднее.
Поэтому я очень рада, когда дверь кабинета Раевского распахивается, и из него выходят Сергей и Князь.
Детина разворачивается к ним.
Эти двое тоже смотрят на мои босые ноги.
Педикюр в норме — какие претензии?
Меня решает поддержать мой визави:
— А я смотрю, брат, ты лютуешь! Я, конечно, помню, что ты не любишь цоканье, но чтоб запрещать обувь вообще…
— Это личные желания конкретного секретаря. Она у нас вообще специфическая, — отзывается Раевский.
— Ну что, тушканчик, — хмыкает здоровяк. — Не ценят тебя? Но на меня ты можешь рассчитывать. Мы с тобой еще не обсудили твою главную проблему. Дождись меня — подвезу. Заодно туфли тебе купим.
Он протягивает руку нахмурившемуся Сергею:
— Олег Раевский.
Это брат моего шефа! Какая прелесть!
Пока все ручкаются, я чувствую вибрацию мобильника, зажатого в ладошке.
«Мы с мужем были в ресторане. Весь зал тебе сочувствует».
В любой другой момент я бы смутилась. Но сейчас на меня снисходит непоколебимое спокойствие. Что еще может такого произойти, господи? Что мне незнакомые люди? Я вон знакомлюсь теперь через жопу. В прямом смысле слова.
Братья проходят в кабинет, а Сергей смотрит на меня вопросительно. Я отрицательно мотаю головой. Мне же велено остаться. Он немного помялся и вышел.
Телефон вибрирует снова.
«Я вышла. Можешь изливаться. Муж сказал, что тебе я сейчас нужнее. Давай по порядку».
Я уже спокойно усаживаюсь обратно за рабочее место, напяливаю туфли и начинаю методично исповедоваться.
Из кабинета Раевского высовывается его брат.
— Милая, кофейку не сделаешь?
Из-за его спины слышу Князя:
— Олег, отвали от моей сотрудницы. Мы с тобой сейчас поедем ужинать, там и кофе попьешь. Елизавета Валерьевна, вы свободны на сегодня.
— Компанию составишь? А, тушканчик?
Я демонстрирую ноги в туфлях.
— Стало быть, обувь есть. Зато со мной веселее. Мы еще вернемся к этому вопросу, — не сдается Олег.
— Ты мне нужен. Оставь в покое Елизавету Валерьевну, — завет его Раевский.
— Ишь ты, целая Елизавета Валерьевна, — хохотнув Олег снова исчезает в кабинете.
Я поднимаюсь с твердым намерением дойти до дома и выпить чего-нибудь горячительного. Надо снять стресс.
Уже на пути домой получаю еще одно сообщение от Марины:
«Мой говорит, твоей чести ничего не угрожает. У Раевского-младшего какие-то принципиальные заморочки — он не связывается с секретаршами. Муж слышал, как на эту тему его подкалывал старший брат. Мой как раз с Олегом знаком. Так что тебе может грозить только увольнение».
Разумеется, вот теперь я абсолютно спокойна.
Глава 9. Когда говоришь одно…
Утром, не выспавшаяся из-за того, что всю ночь прокручивала в голове события вечера, я с ненавистью смотрю на новые туфли. Выдержу ли я еще один такой день? Правда, вчера я на автомате обработала туфли растяжителем. Примеряю, вроде лучше. Но наряжаться прям страшно. Стоит только надеть что-то красивое, все идет кувырком. Пожалуй, сегодня обойдемся без экстрима. Надеваю свой «дорогой офисный костюм».
А в офисе меня ждет сюрприз, шеф уже у себя в кабинете.
В открытую дверь я вижу его в кресле беседующим по телефону. Моя надежда проскользнуть, не обратив на себя внимания, умирает в муках. Раевский, заметив меня, знаками просит сделать ему кофе.
Господи, как мне в глаза ему смотреть? Даже перед Олегом после моего фиаско не так неловко. Но брат Раевского производит впечатление человека, любящего посмеяться, да и он не мой босс. А вот Князь… За эти дни единственный раз мне показалось, что в нем есть что-то человеческое, это когда он стоял у меня в прихожей.
И вроде бы надо радоваться, что Раевский не возвращается к теме незапертой подсобки и делает вид, что ничего не было, однако… Он же не ушел, он же смотрел!
К тому же, среди возвращенных им документов на моем столе именно своего личного дела я не нахожу. Еще один повод для волнений.