– Очень просто. Там шариков в мешочке шесть штук осталось. Глотаем их, и в наших прошлых жизнях что-нибудь предпринимаем по поводу своего спасения...
– Ну, ну... – усмехнулся я криво. – Конгениальная идея! Пишем, например, записку: "Потомок мой, мужского ли, женского ли ты рода, соизволь 30 июня такого то года явиться на гору Кырк-Шайтан, что возвышается близ озера Искандеркуль в Центральном Таджикистане; явившись, составь себе труд обнаружить там гражданина Худосокова Леонида Ильича (среднего роста, брюнет, шрам через все лицо, на носу родинка, на лбу другая, правая ступня отсутствует) и столкнуть его в колодец, рядом с которым он ошивается" и завещаем кому-нибудь передавать эту записку по наследству вплоть до соответствующего поколения.
– А что? – уставился на меня Баламут вопросительно. – По-моему, клевая идея. Во-первых, что-нибудь там накоцаем, непременно накоцаем, а во вторых... а во-вторых, я очень хочу убедиться, что вся эта реинкарнация наоборот есть не пошлая галлюцинация, а объективная реальность, данная нам в наших ощущениях... И хочу я это знать не из пустого интереса, а корысти ради...
Баламут сделал паузу, в течение которой решал рассказывать или не рассказывать друзьям о спрятанных где-то рядом сокровищах Александра Македонского. Но решить не успел – увидел, что с неба в крааль неспешной спиралью спускается маленький бумажный самолетик...
11. Предлагают развлечься. – Дерби-87. – Никто не верил, что он сорвется...
Самолетик приземлился недалеко от общественного туалета. Но никто из нас не спешил узнать, какие новые муки придумал нам Худосоков. Баламут – само равнодушие – поднял лежавшую рядом с ним бутылку из-под марсалы и принялся на просвет изучать ее внутренности. Затем тяжело вздохнул, занес бутылку над головой и дал нескольким каплям конденсата проникнуть в свой жаждущий организм.
– Бутылку не бей... – попросил я, заметя, что Коля хочет откинуть ее в сторону.
– Сдавать будешь? – спросил Бельмондо, не раскрывая глаз придвигаясь к сидевшей рядом Веронике.
– Нет, для почты пригодится, – ответил я. – Бутылочной...
Некоторое время все молчали. Первым, конечно, сломался Баламут. Он заорал:
– София!!!
– Что, милый? – раздался из штольни услужливый голос (все неверные жены, да и мужья, необычайно покладисты).
– Принеси записку...
София, не сказав и слова, пошла к самолетику (его местонахождение кивком определила Ольга).
Внимательно изучив содержимое записки, Баламут встал и начал измерять крааль шагами. Мы с удивлением наблюдали за его действиями. Отчаявшись понять, зачем он это делает, я поднял записку, оставленную Колей на своей лежанке и прочитал:
"Вижу, вы заскучали. Предлагаю вам поразвлечься, а именно поиграть в мяч трое на трое. Без правил, конечно. Будете филонить – останетесь с буханкой, поиграете с азартом – ставлю победителю ящик марочного вина и жратвы на неделю.
P.S. Есть идея! По марке призового вина соревнования предлагаю именовать Дерби-87.
Ваш Л.Х".
Прочитав записку, ваш покорный слуга воодушевился не меньше Баламута – "Дербент" он всегда любил и, более того, употреблял в весьма памятных, да-с, ситуациях.
– Что пишет? – спросил Борис, поглаживая живот Вероники.
– В мяч предлагает поиграть... Смотри, Баламут уже ворота устанавливает.
Баламут действительно таскал камни к водопаду и что-то из них выкладывал. Окончив, подошел к нам и сказал:
– Значит так: гол засчитывается, если одна из команд приземлит его в каменном квадрате или "доме" другой команды. Понятно?
И, не дождавшись ответа, пошел по направлению к уборной сооружать другие ворота.
Закончив, направился в штольню, вернулся с рюкзаком и, устроившись рядом с нами, принялся, как мы догадались, делать мяч. Оторвав от рюкзака два боковых кармана, Коля крикнул:
– София! – девушка подошла и села рядом с ним.
– Иголка с ниткой есть? – София улыбнулась, повернулась ко мне, вытащила из нагрудного кармана моей штормовки иголку с суровой ниткой и протянула мужу.
Через пятнадцать минут мяч был готов, то есть набит песком и всякой всячиной и Баламут, когда-то бывший неплохим футболистом-любителем, начал готовить команды.
– Черный, Ольга и София будут играть в одной команде, остальные, естественно в другой.
– А Вероника? – удивилась Ольга. – Она же беременна?
– Ленчика это не колышет, – ответил Баламут. – Для него здесь нет ни детей, ни женщин, ни беременных. Мы для него – уже трупы. И для нас будет лучше, если мы вживемся в его сценарий. Сегодня вечером глотаем шарики и будь, что будет... А сейчас слушайте и не перебивайте. Более всего он ненавидит Черного, Ольгу и Бельмондо. Поэтому команда Черного должна, в конечном счете, крупно проиграть а Бельмондо должен быть существенно покалечен...
– Можно перерыв на обед, главный тренер Македонский? – поднял я руку, дождавшись, наконец, паузы.
– Буханку хочешь погрызть?
Я не ответил, встал на ноги и, сложив ладони рупором, во всю мочь заорал в небо:
– Голодными играть не будем! Гони тормозок и по бутылке винца авансом!
И сел на свое место, знаком предложив Коле продолжать. Баламут, посматривая в небо, изложил нам сценарий и "правила" предстоящего матча.
– В общем, все должно быть как вчера, но погуще, – закончил он, первым заметив, что с неба что-то спускается.
Худосоков нам послал по бутылке местного десертного вина, финской ветчины в банках, сыру, несколько горячих еще лепешек и пару килограмм великолепных абрикосов. Мы не спеша все это съели и выпили, затем с часик отдохнули и принялись играть.
Игра – есть игра, азартные люди – это азартные люди и через пятнадцать минут по краалю бегала стая разъяренных зверей обоего пола. Веронику мы, конечно, берегли, но в этом вообще-то и не было особой необходимости. Баламут ей назначил роль вырубалы, и девушка справилась со своей ролью великолепно – она неутомимо бегала по площадке с рукавом рубашки, набитым песком. В результате лишь процентов тридцать игры моя команда пребывала в полном составе и сознании.