Выбрать главу

Однако свет не давал им это сделать. Лучи солнца хорошо освещали улицу, не давая теням выползать из темных уголков под навесами магазинов или крышами домов. Эти странные шевелящиеся черные пятна не очень-то волновали Асмера. Пока солнце светило ярко, они не могли высунуть нос из своих темных нор.

А вдруг это все – один большой мираж, сон? Сейчас же Асмер находится вовсе не здесь, а в теплой постели у себя дома.

– Нет, – твердо сказал или подумал он. Асмер так и не понял, говорит ли он вслух или просто мыслит. Впрочем, запах гниющего мяса и металла крови совсем не походил на наваждение.

Подул ветер, поднимая странный кровавый пар, идущий от земли. В этот же момент, откуда не возьмись раздался вой, который, смешиваясь с криками клюющих плоть птиц, делал все вокруг еще более жутким и пугающим. Асмер остановился и огляделся, прислушиваясь, однако не мог определить его источник.

Ветер подул сильнее, поднимая кровавые ошметки в воздух, словно пожухлые листья. Они закрутились в жутком вальсе, спиралями закружились рядом с Асмером, орошая его одежду капельками густой, как воск, гранатовой жидкости. Вой стал громче, стал походить на канонаду духового оркестра. В нем слышалась и деликатная, нежная флейта, и напористая, грубая труба. Вместе с этим птицы замокли, и, встревоженные ветром, покинули свои насесты, оставили трупы наедине с самими собой.

– Трупы, – подумал Асмер, и подошел ближе к одному из шестов.

Перед, ним, запрокинув голову вверх, обращая пустые глаза к небу, висел мужчина, с удивительно чистыми белокурыми волосами. Сквозь ободранную местами кожу выглядывала начинающее гнить мясо, из которого все еще сочилась кровь.

Когда ветер подул в очередной раз, из раскрытого рта трупа перед Асмером, послышался гул, тот самый, что заставил единственного живого человека в этом аду, остановиться и прислушаться к жуткой игре мертвого оркестра. В этот момент все стало понятно.

Инструментами, что издавали вой, наполняющим улицу, были мертвецы. Воздух задувал в их вспоротые животы, проходил через дыхательные пути, и, выходя через рот, звучал далеко не мелодичной, но все же музыкой.

Асмер судорожно вздохнул, втянув больше смрадного воздуха, чем рассчитывал. С трудом сдерживая рвоту, он отвернулся от шеста и направился дальше по улице. Солнце, казалось, было в зените, но, тем не менее, вокруг стало темнеть. Темнота расползалась медленно, а тени, что в ней таились, зашевелились активнее, словно предвкушая веселье. В этот момент Асмер понял – он не хочет, чтобы тень накрыла его, не хочет, чтобы жуткие силуэты в ней протянули к нему свои когтистые лапы.

Асмер ускорил шаг, задержал дыхание и прикрыл лицо руками, чтобы вихри плоти не забили глаза кровью и кусками мяса.

Тьма все приближалась, накрыла шесты с трупами. Глазницы мертвецов засветились, обращенные к Асмеру. Через мгновение он уже бежал, открыв рот и глаза, не обращая внимания на кисло-горькие куски плоти, забивающие горло, и на густые капли крови, застилающие глаза. Не думал он и о смрадном запахе, наполняющем его нутро и выворачивающим его внутренности наизнанку.

Трупы потянули к Асмеру свои ободранные и обглоданные руки, не переставая выть. Ветер дул все сильнее, а вальс разгоняемых им хороводов внутренностей по аккомпонимент мертвого аркестра ускорял свой бег. Расползающаяся тьма так же вторила темпу, который задавало завывание мертвецов, ее когтистые лапы уже почти касались ног Асмера. Однако, он не сдавался, до участка оставалось совсем недалеко, всего один поворот, а за ним белоснежное здание с колоннами, толстые двери и безопасность.

– Еще десять метров, – говорил сам себе Асмер, не оборачиваясь назад. – Пять, четыре, три, два…

Он завернул и замер.

Никакого участка тут не было. Вместо него стояло огромное, треугольное, зазубренное кверху строение. На его стенах красовались символы великих Церквей: змей, восьмиконечная звезда и капля чернил. Однако, Асмер смотрел совсем на них. То, что заставило его замереть – находилось выше.

Именно оттуда стекали застывшие восковые ручейки янтарной в свете полуденного солнца крови. Именно оттуда, с шипов, выходящих из стен, на Асмера смотрели светившееся во тьме пустые глазницы его друзей и товарищей, бок о бок с которыми он проработал столько лет в полиции.

Спасения не было. От тьмы было уже не убежать. С каждым мгновением она становилась все ближе. Даже солнечный свет, яркий и теплый, уже не мог разогнать ее. Перед Асмером открылась дверь – треугольное здание без окон приглашало его к себе в гости. Струящийся из проема свет манил и зазывал к себе, что-то шептал, обещая безопасность.