— Сами знаете чего…
Он стиснул ее запястье так, что Хадвиза сморщилась от боли.
— И все-таки? Скажи, я хочу услышать это из твоих невинных уст.
Она стыдливо потупилась.
Джон захохотал и набросился на нее, словно тигр. Хадвиза чуть не умерла от ужаса. Ей стало ясно, что ее опасения были не беспочвенны.
Джон пробыл в замке пять дней. Хадвиза пребывала в постоянном страхе, но она успокаивала себя тем, что муж вот-вот уедет. Ему быстро надоело ее ложе.
— Очень может быть, — заявил Джон, — что ты уже зачала от меня сына. Молись, чтобы это было так, ведь неизвестно, когда мы с тобой снова увидимся. Мне пора ехать на коронацию брата, а потом… потом у меня будет много важных дел.
В последний момент, когда Джон собрался уезжать, в замок прискакал гонец от Болдуина, архиепископа Кентерберийского. Он привез письмо для графа Глостера. Прочитав его, граф побледнел.
— Архиепископ запрещает вам жениться, поскольку вы кровные родственники, — прошептал он.
Джон загоготал.
— Сдается мне, старик немного припозднился.
— Но как же нам теперь быть, милорд?
— Сожгите письмо. Сделанного не воротишь. Ваша дочь стала моей женой. Кто знает, может, я уже подарил ей сына, будущего наследника престола? Я не позволю церкви встревать в мою семейную жизнь. Болдуин и отцу запрещал жениться, но отец на него наплевал. Мы последуем его примеру.
— Вы правы, милорд, — согласился граф. — Назад пути нет.
Джон уехал, и Хадвиза вздохнула с облегчением.
Явившись в Лондон, Джон обнаружил, что мать и брат поселились в Вестминстерском дворце. Лондонцы с нетерпением ожидали коронации. Джону сразу стало ясно, что новый король пользуется популярностью в народе. Отменив суровые законы, касавшиеся охотничьих угодий, Альенор облегчила своему сыну путь к трону. Подданные тешили себя надеждой, что новый король окажется лучше предыдущего. Не то чтобы Генрих Плантагенет был плох, нет, он сделал для государства много хорошего. В Англии до сих пор рассказывали всякие ужасы про правление слабовольного Стефана, когда страна кишела грабителями, которые нападали на зазевавшихся путников и обирали их до нитки, а если не находили чем поживиться, замучивали бедняг просто ради потехи. Строгий, но справедливый Генрих положил конец этому безобразию. Однако он не упразднил жестоких наказаний для горе-охотников, и народ вменял ему это в вину. Люди всегда охотнее помнят плохое, нежели хорошее.
И вот теперь у них появился новый король, молодой и красивый, как бог. Ричард прославил себя в боях. Он хорошо обращался с матерью, которая до его возвращения в Англию держала в своих руках бразды правления государством. Младший брат Ричарда охотно признал его права на корону. Все складывалось на редкость удачно. Оставалось только дождаться коронации. На улицах бурлило веселье. Народ предвкушал удивительное зрелище. Ждали чего-то небывалого.
Ричард тепло приветствовал Джона.
— Что скажешь, братец? Впрочем, я и так все знаю. Слухами земля полнится. Ты теперь у нас человек степенный, женатый. Болдуин рвет и мечет. Говорит, тебе грешно жить с Хадвизой Глостер.
— Что ж, это придает нашим отношениям пикантность, — усмехнулся Джон. — А то они уже начали мне приедаться.
— Вот как? Ладно, по крайней мере, ты заполучил ее земли, и, надеюсь, это тебя радует. Но как же нам быть с Болдуином?
— Я не собираюсь его слушаться. А ты, братец?
— Королю негоже ссориться с архиепископом.
— Королям это не впервой. Старик наверняка прибудет на коронацию, да?
Ричард кивнул.
— Как ты думаешь, он изгонит меня из алтаря? — Вряд ли. Он не решится устраивать скандал в столь торжественный момент. Думаю, он не захочет лишиться своего поста.
— В таком случае будем надеяться, что он хотя бы на время оставит меня в покое, — пробурчал Джон.
Ричард пристально посмотрел на брата.
— А я-то думал, ты доволен своей женой.
— Я доволен ее землями, — хмыкнул Джон.
— Да, теперь ты у нас богач, — ободряюще улыбнулся Ричард.
Джон в ответ только пожал плечами.
Альенор обняла младшего сына и поинтересовалась, как прошла свадьба.
— К сожалению, богатые наследницы редко бывают красавицами, — со вздохом сказала она.
— Вы, по всей видимости, были счастливым исключением, матушка, — поспешил подольститься к ней Джон.
Она рассмеялась.
— Да, меня любили не только за Аквитанию. Хотя я так до конца и не смогла определить, что перевешивало — мои личные достоинства или достоинства моих земель. Ну, да это теперь неважно. Главное, что Джон удачно женился.