Взорванный мост, видный со всех концов города, носил теперь новое имя. Постановлением горсовета ему было присвоено имя колиного папы. И большая улица, которая вела к мосту, тоже теперь носила имя колиного папы. Выйдя из школьных ворот, Коля останавливался и смотрел на мост, хорошо видный над крышами домов, над вершинами деревьев. Виталий Макарович тоже смотрел на мост, смотрели и мальчики.
Коля с Виталием Макаровичем и мальчиками шёл от одного строящегося здания к другому, и возле каждого они останавливались и смотрели, что сделано за сутки, что изменилось со вчерашнего дня. Здания росли у них на глазах, и каждое изменение они горячо обсуждали, радуясь, крича и прыгая; и Виталий Макарович радовался вместе с ними. Коля давно уже заметил, что в Виталии Макаровиче, несмотря на седину в чёрных волосах, было много мальчишеского — в улыбке, в движениях, в способности увлекаться.
На углу Коля прощался с Виталием Макаровичем и бежал в библиотеку. По пути он забегал в булочную за хлебом и в столовую за обедом. В библиотечный домик он теперь заходил с другого крыльца, с чёрного хода. Через читальный зал ему больше проходить не разрешалось — там была тишина, стояли столы, читатели шелестели листами книг. Две библиотекарши, мамины помощницы, бесшумно разносили книги, переговариваясь шопотом.
Коля обедал вместе с мамой. Часто с ними обедала Лиза. Она не могла больше помогать колиной маме, как прежде, потому что училась в школе. Но её тянуло в библиотеку, и после занятий она бежала сюда, захватив свои тетрадки. Пообедав, Коля и Лиза садились в углу кабинета за свободный стол готовить уроки. Лиза работала внимательно, долго, с необыкновенным усердием, и тетрадки у неё были удивительно чистые, украшенные пятёрками. В колиных тетрадках, к маминому огорчению, кляксы встречались чаще, чем пятёрки. Зато Коля раньше Лизы справлялся с уроками и шёл гулять, пока не стемнело.
Но в сумерки он возвращался в библиотеку: он не хотел, чтобы мама одна шла домой в темноте. Он заходил к ней в кабинет и ждал, когда она кончит работать. Лиза сидела в углу и читала, ничего кругом не замечая. Коля тоже брал книгу и читал. Но время от времени он поднимал голову и смотрел на маму. Он любил наблюдать за ней, когда она не замечает, что он на неё смотрит. Ему нравились озабоченные движения её маленьких рук, раскладывавших карточки каталога, её приветливый, спокойный голос, нравился взмах головы, которым она откидывала волосы, упавшие на лоб. Иногда она, почувствовав внезапно его взгляд, поворачивалась к нему и улыбалась.
Потом они вдвоём шли домой по тёмным улицам. Он осторожно вёл её под руку, стараясь, чтобы она не споткнулась. Он был уже выше её ростом и знал, что должен заботиться о ней и беречь её.