– Стрит-флэш! - отчаянно простонал горбун. - Мои деньги!!
– Успокойтесь, владелец «карэ»! - сказал раскрасневшийся Дюк, сгребая со стола золото и сбрасывая его вниз, в свой сундук. - В любви повезёт.
– Как хорошо, что я поосторожничал! - вскричал Жирондон, переворачивая свои карты картинками вверх.
– О, фулл! - оживился Сонливец. - И у меня!
Он выложил свои карты рядом с картами Жирондона, и если у того было три короля и две десятки, то у Сонливца - три восьмёрки и два туза.
– Ну что же, - подвёл итог Жирондон. - Дюк взял восемьдесят восемь тысяч. Ну, на то он и дюк* (* Дюк - англ. - герцог.). Мистер Трэк «продул» тридцать одну тысячу, я - двадцать две, Сонливец - двадцать. Остальные - по пять. Ровная игра, джентльмены. Но обратите внимание, как пошла карта! Два фулла, каре и стрит-флэш - в один кон! Такое начало грозит эту ночь сделать памятной!
Игроки встали, вышли из-за стола и направились в соседнюю комнату, где находились их телохранители. Встав вкруг бассейна, зачерпнули и выпили терпко пахнущей рубиновой жидкости. Появился слепец и зашаркал в покинутое помещение. Когда компания в него вернулась, оно уже имело первоначальный вид.
– Однако, джентльмены, - заскрипел горбун, - это не очень-то честно!
– Что именно, мистер Трэк? - вежливо спросил Жирондон.
– Вот это! - горбун кивнул на прошедшего вслед за компанией Бэнсона.
– Дюков талисман? - удивился Жирондон. - Полно ребячиться, мистер Трэк. Человек-талисман - не боле, чем шутка.
– Нет, не это! - продолжал упрямиться Трэк. - Он в одежде! Мы все раздеты - чтобы никто не смог спрятать подменную карту в рукав или за ворот. Это - жёсткое правило, не так ли? А дюков телохранитель, присутствуя здесь, не раздет!
– Довольно капризничать, мистер Трэк, - примирительно сказал Дюк. - Это сущий пустяк. - И, кивнув Бэнсону, добавил: - Сходи, Змей, разденься.
Бэнсон вышел в комнату с бассейном. Его встретили осторожные усмешки остальных телохранителей: «выпроводили выскочку!» Но, когда Бэнсон обнажился до пояса, лица наёмных бойцов вытянулись, а усмешки пропали. То же произошло и с игроками, когда Бэнсон вернулся и сел на стул у стены, за спиной Дюка.
– Да-а, - протянул уважительно и восхищённо Сонливец. - Убедительно смотрит со шкуры Змея его жизненный опыт.
– Десятка два шрамов, - сосчитал Жирондон. - И все - мимо шуток! Откуда такой узор?
– Турецкие ятаганы, - сказал, поудобнее устраиваясь на стуле, Бэнсон. - Ещё - кинжал, копьё и метательные ножи.
– На щеке - это пуля? - поинтересовался Монтгомери.
Бэнсон кивнул.
– А почему только на одной щеке? Ты её проглотил?
– Нет. Она не влетела, а вылетела. Выстрел был в лицо. Спереди-сбоку. А я в эту секунду кричал.
– А вот ятаганы - это ведь был не один человек? Так расписать - нужна не пара рук, и не две.
– Нас было трое против двух дюжин.
– Ого! И все трое живы?!
– Нет, не все. Урмуль погиб…
– А вот это клеймо на груди, что оно значит?
– Что я - раб валидэ-султан.
– Это ещё кто?
– Мать султана в Стамбуле.
– И ты действительно был там рабом?
– Нет. Это хитрость. «Охранная грамота» от янычар. Тут Жирондон перевёл взгляд на Дюка и быстро проговорил:
– Продай мне его! За любые деньги!
– Нет, - покачал головой Дюк. - Невозможно.
– Даже за большие деньги?
– Ни за какие. Я не нанял его. Он сам решил поступить ко мне на работу. Нас случай свёл. Он не берёт ни жалования, ни награды. Только покровительство от полиции, стол… и отсутствие лишних вопросов.
– Слушай, Змей! - продолжал упорствовать Жирондон. - Переходи служить мне! Клянусь - не пожалеешь!
Бэнсон свёл брови. Спросил:
– У вас здесь, я вижу, весьма жёсткие правила? (Жирондон, взглянув на игральный стол, покивал.) Вот такие же жёсткие и у меня. И потом, уважаемый сэр, если вы берёте в высокодоверенные помощники человека, который с лёгкостью уходит от своего покровителя, то как вы можете быть уверены, что он с такой же лёгкостью не уйдёт однажды от вас?
Кто-то из присутствующих рассмеялся, кто-то одобрительно хлопнул в ладоши. Дюк сидел, расплывшись в довольной улыбке.
– Однако, к делу, джентльмены! - недовольно скрипнул горбун, указывая узловатым «паучьим» пальцем на стоящего поодаль в почтительном ожидании носителя ящерицы.