Выбрать главу

Его славословия прервал исполненный боли громкий стон. Лицо Беатрисы посерело, на лбу выступили крупные капли пота, женщина обессиленно повисла на руках подхватившего ее брата. Эдмир тут же метнулся к супруге, а королева велела звать повитух — похоже, у ее невестки начинались роды. Беатрису унесли в ее покои, некоторое время туда-сюда еще шмыгали служанки, а затем двери захлопнулись, оставив родственников мучиться неизведанностью. Побледневший Эдмир мерил шагами комнату, где сидели родные его и его жены. Князь налил себе вина из стоящего на столике кувшина и залпом выпил. Бенедикт, заметив это, наполнил два бокала, один из которых отдал зятю. Эдмир непонимающе повертел бокал в руках и осушил его одним глотком, судя по всему, даже не осознав, что именно он выпил. Бенедикт подлил ему еще вина, князь вновь наполнил свой кубок, Радгор счел нужным присоединиться… Когда рано утром из покоев Беатрисы выглянула одна из фрейлин и сообщила, что супруга родила принцу наследника, мужчины были уже изрядно пьяны, потому уставшей женщине потребовалось повторить свою новость, дабы присутствующие смогли ее осознать.

— Селения? — Изольда слегка нахмурилась. — Ты полагаешь, что это ее семья затеяла заговор?

— Не знаю, — честно ответила я. — Признаться, я словно блуждаю в темноте. Все-таки я слишком мало прожила в Северном Королевстве и почти не осведомлена о местных интригах.

— И от меня помощи мало, — с сожалением констатировала королева. — Что-что, а уж интриги меня никогда не интересовали.

Я припомнила слова Стража. Отчего-то я вовсе не досадовала на него за отсутствие помощи, напротив, была благодарна, что он меня предупредил об опасности. Ведь если подумать хорошенько, то боги редко вмешиваются в дела людей, предоставляя им самим решать свои проблемы. Дракон заботился о сохранности королевства и преемственности династии — и только. И я прекрасно его понимала.

— Леди Дарика сказала, что Селения расторгла помолвку, — вслух рассуждала я, — но не назвала причины этого поступка.

— Постой-ка, — внезапно оживилась Изольда, — Ровенна рассказывала мне об этом. Точно, рассказывала. Вроде бы Браун поначалу ухаживал за Ирмой, и вся его родня опасалась, что он сделает девушке предложение. А Ирма, как ты могла уже заметить, ни Брайану, ни Ровенне не по нраву.

— Да я сама от нее далеко не в восторге, — хмыкнула я.

— Так вот, это случилось незадолго до отъезда Эдвина в Империю. Лорд Седрик привез во дворец свою дочь, и Браун мгновенно пал жертвой ее чар. Ирма очень злилась, конечно, но ничего не могла поделать. А Брауну удалось-таки поладить с отцом Селении и уговорить того отдать за него дочь.

— С отцом? — удивилась я. — А Эдвин мне говорил, будто северянки сами решают, за кого им идти замуж.

Изольда кивнула.

— Чаще всего так оно и бывает. Но только не в семье лорда Седрика. Он держит своих детей в ежовых рукавицах. Ни Селения, ни Сесил шагу без позволения отца ступить не смеют.

Я вспомнила выражение лица Селении за ужином — мне юная леди как раз-таки никоим образом не показалась безвольной куклой, во всем подчиняющейся суровому отцу. Впрочем, я могла и ошибаться.

— А у нее есть подруги, у этой Селении?

Изольда задумалась.

— Что-то не припоминаю. Чаще всего я видела ее в обществе брата, Сесила. Иногда леди сопровождал отец. Ну и, само собой, Браун — когда они были помолвлены. Но даже тогда по пятам за Селенией ходила какая-то пожилая дама, вроде бы дальняя родственница. Селению и Брауна ни на минуту не оставляли наедине. Лорд Седрик весьма печется о репутации дочери. До сих пор, кстати. Если отец или брат по каким-либо причинам не могут составить ей компанию, то она всегда находится в обществе сей пожилой особы.

— А на охоте она была, ты не помнишь?

— Точно уже и не припомню, но скорее всего да. И она сама, и ее брат.

Здесь я осознала, что разговор наш свернул в сторону от первоначальной темы.

— И все-таки, почему не состоялась свадьба?

— А этого никто не знает, — ответила Изольда. — Даже Ровенна. Она была очень расстроена, что помолвку разорвали, но что там произошло между ее братом и его невестой — она даже предположений не имела. Да и странно все это. Я вот только сейчас поняла, что, раз уж Брауна с Селенией не оставляли наедине, то они даже поругаться не могли. Что же тогда стряслось?

— Действительно странно, — согласилась я. — Быть может, решение принял отец девушки?

— Весьма вероятно, но ума не приложу, чем он руководствовался, сначала давая согласие на свадьбу, а затем отменяя ее. А вот Ирма, услыхав эту новость, ходила на редкость довольная.

Да уж, кто бы сомневался.

— Вот только Ирме Браун предложения все равно так и не сделал, — продолжила Изольда. — Так что зря она радовалась.

Я припомнила сцену в парке, свидетелями которой мы стали.

— Может, и не зря, — сказала задумчиво. — Похоже, у них все налаживается.

— Возможно, — в голосе королевы слышались сомнения. — Вот только и Брайан, и Ровенна сделают все, чтобы не допустить этого брака.

Тем временем мне в голову пришла очередная мысль.

— Я правильно понимаю, что Селения живет сейчас во дворце?

— Да, хотя у Седрика имеется особняк в Эддинстоуне. Вероятно, он все же желает выдать дочь замуж и полагает, что лучше ей находиться при дворе постоянно.

— Что ж, тогда я попробую разузнать об этой юной леди побольше.

— Попытаешься с ней подружиться? — заинтересовалась Изольда.

Я покачала головой.

— Я видела Селению только один раз, вчера за ужином, но глупой она мне не показалась. Напротив, леди произвела на меня впечатление весьма разумной девушки. Конечно, нельзя судить только по внешнему виду, но в нашем случае необходимо быть осторожными. Что, если мой интерес вызовет у девушки подозрения?

— Тогда что же ты задумала?

— Полагаю, что помимо верной компаньонки, у леди имеются еще и служанки. А у меня есть Фатима, способная разговорить кого угодно.

— Ты замечательно придумала, — похвалила меня королева. — Служанки обычно многое знают о тайнах своих господ.

Я только улыбнулась. Уж кому-кому, а мне прекрасно была известна данная истина. И Фатиме выполнять подобное поручение было не впервой.

Мальчик, названный Эдрианом, родился слабым и болезненным. У Беатрисы от переживаний поднялась температура и пропало молоко, поэтому для новорожденного принца спешно была найдена кормилица. Дворец, шумно отпраздновавший рождение Эдриана, погрузился в тревожную тишину. Даже князь Гордон, казалось, спал с тела и почернел лицом. Видимо, он действительно сильно любил единственную дочь, раз так переживал. Бенедикт сделался молчаливым и угрюмым и больше не развлекал Элеонору забавными историями. И только лишь Радгор почти не переменился. Болезнь сестры и племянника не заставила его прекратить добиваться внимания принцессы — и тем омерзительнее казался он девушке.

Эдмир почти не покидал спальню супруги, самоотверженно ухаживая за ней. Несмотря на квохтанье фрейлин, он заявил, что не оставит Беатрису и будет сам заботиться о жене. Взглянув на его мрачное решительное лицо, возражать никто не осмелился. Элеонора же большей частью проводила время в молитвах, раскаиваясь, что недолюбливала невестку.

Эдриан пошел на поправку быстрее, нежели его мать. Но только когда Беатрисе стало настолько лучше, что она смогла самостоятельно подняться с постели, дворец будто ожил вновь. Опять звучали в его стенах громкие голоса и звуки смеха, а лица собиравшихся в трапезном зале за ужином утратили выражение напряженного ожидания.

А когда Беатриса впервые за долгое время вышла к ужину, королевская семья устроила настоящий праздничный пир. Малютка Эдриан к тому времени уже достаточно окреп и стал любимцем придворных дам, а вот собственную родительницу даже не узнал, перепугался и заплакал — отвык.