Выбрать главу

— У тебя кровь… — с каким облегчением я вздохнула, услышав эти слова!

— Не страшно, до свадьбы заживет! — улыбаюсь, дотрагиваясь до ее щеки, — Ты такая холодная…

— Саш…

— Тсс… Молчи, не стоит тратить силы на болтовню.

— Сашка… — ее рука ложится на мою щеку и я непроизвольно вздрагиваю, когда ее пальцы задевают свежий порез, — Прости…

— Все нормально. Молчи…

— Я умру? — вопрос был задан таким спокойным будничным тоном, как будто она спрашивала «Который час?».

— Я не знаю… — именно сейчас мне абсолютно не хотелось врать ей.

— Ты будешь плакать… если я умру?

— Да, — именно в тот момент я поняла, что это действительно было правдой! Я действительно буду плакать… и не просто плакать, а реветь, как белуга, если она умрет. А ещё я поняла, что больше всего на свете, мне не хотелось отпускать ее… Во всех смыслах этого слова. И в этот момент, с грохотом распахивая дверь в квартиру, влетели наши «орлы».

— Капитан!

— Парни, все нормально, я здесь!

— «Скорую» кто вызывал?!

— Сюда! — вскочив с кровати, вылетаю в прихожку, навстречу врачам, — Быстрее… — оставив Тинку на попечение парамедиков, выхожу к своим, — Этого в ГУВД! Аккуратнее с ним… Похоже, козел, рукопашным боем занимается. Пусть лейтенант начинает допрашивать. Прокурору уже сообщили?

— Так точно! Выехал уже.

— Отлично. Без меня никому, слышите, никому! даже Любимову, не выдавать… В камеру не сажать. Дождитесь моего приезда… Как поняли?

— Есть, товарищ капитан!

— Выполняйте, — оставив экспертов и дежурного прокурора описывать место преступления, я отправилась в больницу вместе с Тинкой.

В больнице я пробыла ровно столько времени, сколько длилась операция. Я бы так и расхаживала по коридору, пугая своей разбитой мордой всех встречающихся на пути, если бы не дежурный персонал… Буквально втащив меня в перевязочную, они «починили» мне нос, смазали какой-то дрянью ссадину на скуле и заклеили глубокую царапину на щеке. Причем все очень аккуратно и даже элегантно как-то… Дождавшись, когда хирург выйдет из операционной и вынесет окончательный вердикт, я, еще минут пять постояла в коридоре, приказывая себе дышать глубже, и быстрым шагом отправилась в ГУВД.

Когда я вошла в здание, наш дежурный, все тот же Петренко, доложил: ребята общаются с задержанным у меня в кабинете — это первое, майор еще не в курсе — это второе и прокурора еще нет — это третье! Кивнув ему, в знак благодарности за информацию, я побежала наверх. Ну, не может так фартить сразу, не может! Заглянув в кабинет, я увидела Сгорова с разбитой рожей, ему даже умыться не дали, Лёшку и еще двоих наших ребят. Движением головы попросив Лёху выйти, я отошла к окну…

— Ну?

— Гну… Этот урод издевается над нами! Нет, ты прикинь, он утверждает, что зашел просто поболтать с Кристиной — это в начале седьмого утра! — а ты накинулась на него, как бешенная! — он нервно затянулся сигаретой, — Угрожала ему ножом, потом чуть не сломала шею и хотела пристрелить…

— Нда… И Кристину тоже я ножом пырнула…

— Да! Что самое наглое… — Лёха начал расхаживать передо мной взад-вперед, — Говорит, что она проснулась, выскочила на шум… тут-то ты ее и ударила, а потом затащила в спальню. Короче, все в дерьме, он один в шоколаде!

— Ясно… — я вытащила из кобуры пистолет и отдала его Лёхе, — Ну-ка, подержи… — после чего шагнула в сторону кабинета.

— Эй! — Лёшка возник передо мной, — Тебе к нему нельзя. Ты же сама прекрасно знаешь… Ты же свидетель?!

— Отойди… — я стояла и просто смотрела на него. Я не чувствовала никаких эмоций. Не было ни злости, ни сожаления, ни страха, ни боли… Ничего. Но… видимо что-то все же было у меня во взгляде. Потому что он отошел, но добавил вслед…

— Саш, не теряй головы.

— Мне терять нечего… — сказав это, я открыла дверь и шагнула в комнату.

Приказав парням выйти, я осталась наедине с пацаном. Сев на свое место за столом, я просто смотрела на него… Ничего, не говорила, ничего не спрашивала, не била его, просто смотрела. Минут через пять он не выдержал:

— Что ты так на меня пялишься? — произнес он сквозь зубы, — Ждешь моего признания?! — ехидно усмехнувшись, милый мальчик сплевывает кровь на пол, — Ну, жди, жди… До второго пришествия ждать придется! Ты учти, я выйду. Сегодня же выйду… А вот у тебя, гражданин капитан, и звездочки полететь могут, — Сгоров поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее, — Знаешь выражение "Бешеных собак пристреливают"? Так вот, тебе надо было меня пристрелить там, на хате, — он слегка наклонился ко мне, — Потому что я все равно тебя убью… Чтоб эта сучка поняла, что я не шучу! — хищно улыбнувшись, он откинулся на спинку стула.

— Хочешь меня убить? — я спокойно смотрю на него, — Действительно хочешь?! Ну, что ж… — встаю, подхожу к нему и расстегиваю наручники. После чего спокойно встаю перед ним, — Давай… — он удивленно смотрит на меня, — Что? Не врубаешься?! Ты же хотел меня убить, так давай, вперед! Задуши меня! Или можешь пырнуть меня ножницами, давай! Спекся?

— Нет, сука… — он спокойно сидит на стуле, потирая затекшие запястья, и издевательски смеется, глядя на меня, — Чтоб вы меня повязали за нападение на мента? Хрен тебе! Надо было раньше меня кончать…

— Ну, что ж… Ты сам выбрал, — грубо надеваю наручники обратно, поднимаю трубку телефона и набираю номер дежурного, — Петрович? Это Максимова. Скажи Михалычу, чтоб через пять минут «боливар» подогнал… Жду, — схватив его за руку, рывком поднимаю и вывожу из кабинета. В коридоре меня пытается остановить Лёха…

— Капитан, ты с ума сдурела?! Куда ты его тащишь?

— На машинке покатаемся…

— На какой машинке?! Саша! — вместо ответа, я молча вырываю у него из-за пояса свою «Беретту» и ухожу вниз, таща за собой Сгорова. Во дворе уже стоит ГАЗик, возле которого копошится наш водила, Михалыч.

— Здорово, капитан!

— Здоровей видали… — зашвырнув парня в «клетку», сажусь рядом с водилой, — Гони на Ленинградку, — сказав это, вынимаю пистолет…

— Макс, ты чего? — Михалыч в легком ступоре, но, увидев, как я вынимаю «магазин» и выщелкиваю патрон из ствола, убирая все это в карман куртки, он спокойно кивает и заводит мотор, — На Ленинградку, так на Ленинградку…

Ленинградское шоссе огибает наш город широкой петлей. Выехать на него можно практически с любой более-менее крупной автодороги и многие любят пользоваться ею для того, чтобы попасть из центра города, например, на Шабалина, которая располагается на самом юге. Именно этим путем мы и выехали сейчас на федеральную трассу… Михалыч прекрасно понимал, что мне необходимо. Крутя баранку, он уверенно направил машинку чуть в сторону, съезжая с шоссе. Остановился. Я огляделась — место выбрано удачно! От Ленинградки нас отделяет густой лесочек, перед нами — небольшой пустырь…

— То, что надо! — с улыбкой смотрю на водилу.

— Не в первой… — спокойно отвечает тот.

Выхожу из машины, убирая «пустой» пистолет в кобуру. Михалыч вываливается из кабины вслед за мной. Подходим к задней дверце. Я делаю знак рукой и он открывает «клетку»…

— Вылазь! — стараюсь говорить как можно небрежнее, — Выползай, давай… — подхватив высунувшегося пацана под руки, вытаскиваем из машины и ставим на снег перед собой. Михалыч деликатно отходит в сторону…

— А… А зачем мы сюда приехали? — мне кажется или в его голосе паника?! Не изменяясь в лице, также молча, вынимаю из кобуры пистолет и передергиваю затвор.

— Беги.

— Что?!

— "Бешеных собак пристреливают, не так ли?" — произношу спокойным тоном, — Беги…

— Зачем? — голос становится все более истеричным.

— Затем, что ты не колешься, а значит я не смогу тебя посадить. Но, т. к. такую мразь я и отпустить не могу, — я спокойным будничным тоном доводила до него информацию, — То мне остается только одно…

— И что это? — глаза с ужасом смотрят на меня.

— Беги! — мощно рявкнув, направляю ему в лицо ствол, — Попытка к бегству, мальчик… Имею полное право тебя завалить. Беги, гаденыш!!!