К горлу подступил ком. Инто возненавидел себя. До чего же он мерзкий, когда пытается оправдаться, очерняя других. Манр пошёл рисковать жизнью ради горцев. Впору было устыдиться и вспомнить о зудящей под капюшоном макушке.
«Или ты думаешь, что твоё дерзкое желание стоит чужих жизней? Так, ведь, ты думаешь?» — прошепелявил в голове голос старейшины.
Перед глазами Инто встали как наяву презрительные взгляды общинников. В ушах зазвенел едкий смех Неки, и зашелестели гадкие шепотки. Мужчины и женщины, старики и дети — все смотрели на Инто, как на прокажённого. Он стал проклятием для деревни, хотя и не сделал ничего плохого. Почему горцы так уверены, что Инто никогда не станет Добывателем? У него есть две руки, две ноги и голова на плечах. А ещё он сильный и лучше всех стреляет из лука.
В груди снова закипала ярость, но Инто не стал её сдерживать, а продолжил подниматься, остервенело хватаясь за камни. Гнев добавил ему сил. Он струился по венам горячим ядом и отравлял душу, но помогал выжить телу. Инто решил, что лучше уж умереть на полпути к мечте, чем прожить всю жизнь на роли деревенской женщины: носить воду и наблюдать, как Добыватели кичатся своими кристаллами.
Инто всегда мечтал если не о добром, то хотя бы снисходительном взгляде Амерцо и восхищённом Неки. И чтобы все в деревне видели в нём опору и надежду, какую возлагали на своих сыновей. Инто должен был доказать самому себе, что чего-то стоит, и тогда он сможет смотреть на других без зависти — как равный. Он представил, что когда станет совсем старым, то соберёт горцев на площади, как делает это Амерцо, покажет им добытый в путешествии кристалл и расскажет эту историю, а после счастливо умрёт и отправится на гору Лоа, где ждут его мать и отец.
Мысль об этом ещё больше подбодрила Инто, да и туман стал редеть. Руки совсем заледенели и пришлось-таки надеть меховые перчатки. Инто не доставал их до последнего. В них было куда труднее прощупывать путь, и мальчику казалось, что он ослеп. Но вот тумана не стало вовсе, и Инто увидел над головой лазурное небо, такое яркое и сочное, что от одного взгляда на него заболели глаза. Солнце только-только начало подниматься из-за горы Лоа, которая отсюда казалась всего-то с ладонь.
Инто почти добрался до вершины. Стоило поспешить, чтобы успеть увидеть верхних Стражей. Вокруг лежали снега, и виднелись следы Добывателей, нарушавшие гладкую белизну. Инто невероятно обрадовался, обнаружив ориентир, но ветер быстро заносил дорожку, сметая в неё ледяную пудру. Винтовая дорога делала ещё один поворот влево и уходила на верхнее плато.
Становилось труднее дышать. Инто старался заполнить лёгкие, но воздуха почти не получал. В глазах мутнело, и хотелось лечь, вот только ложиться было нельзя. Можно уснуть и закоченеть на снегу, а если Добыватели, возвращаясь, найдут Инто живым, то непременно сбросят со скалы под руководством Амерцо. Мальчик щурился, глядя на яркое солнце, и продолжал идти вперёд. Сдаваться уже поздно. Цель так близко, что легче умереть, чем остановиться.
Добравшись до вершины и с трудом переведя дух, Инто приподнялся и заглянул наверх. Плато оказалось огромным. Он и подумать не мог, что здесь столько места. Пока мальчик шёл, высматривая Добывателей, дважды проваливался в снег почти по пояс, потом застрял в расщелине и едва не лишился сапога. Никого из деревенских видно не было — наверняка прятались. Инто осторожно перебирался от одной ледяной гряды к другой, но скоро окончательно заблудился среди колючей пустыни.
Плато уходило резко вниз и продолжалось ещё на сотни шагов. Инто немного подумал и съехал по отвесной стене, пару раз перекувырнувшись и чуть не свернув себе шею. Охнув и перекатившись на бок, он кое-как поднялся и ощупал рёбра. Вроде ничего не сломано, но без синяков не обойдётся. Какие уж там синяки, когда до казни остался один шаг.
И тут до Инто донёсся грохот. Вдалеке из-под снега начали вырываться ледяные кристаллы. Они блестели на солнце, как осколки айсберга, а внутри копошились огромные фигуры. Они истошно вопили, словно метались по терновой клети, ломали прозрачную корку и выбирались наружу. Инто представлял Стражей могучими великанами в доспехах, охранявшими сундуки с сокровищами, а они оказались уродливыми существами с бородавчатыми мордами, тремя парами когтистых лап и хвостом, напоминавшим буров.
Сердце пропустило удар от страха. Непослушные ноги сделались ватными. Инто с трудом смог заползти за ближайший снежный гребень и спрятаться там. Стражей было пять. Три совсем громадных и два поменьше. Все, как показалось мальчику, чуть ни со скалу величиной. Уж не от того ли, что они падают с Хрустальной горы, порой дрожит земля и по камням расходятся трещины?