— Это было ошибкой, — сказал кто-то из мужчин.
Но Манало покачал головой:
— Творец ошибок не делает, хотя людям так может показаться. А уж улинам, конечно, кажется, что ошибка Творца — это создание людей.
— Но тогда они могут бросить вызов Творцу!
— Не больше, чем вы, ведь и вы тоже — каждый — рождаетесь со своим разумом, и неплохо бы вам об этом помнить. О да, нам улины кажутся гигантами, способными творить чудеса, гигантами в сто раз сильнее любого из нас. Они умнее, и по сравнению с нами у них обострены все чувства, но ум сам по себе — это еще не мудрость, а обостренные чувства — не озарение.
— Но улины бессмертны, — возразила какая-то женщина.
Манало кивнул:
— Сами по себе они умереть не могут. Не может убить их и смертный. Но вот друг друга они убивают, потому-то их и осталось так мало. Они готовы получать от жизни все, даже за счет других.
Старуха покачала головой, бормоча:
— Неужто им радостей не хватало без того, чтобы друг дружку не убивать!
— Хватало. Они могли добывать себе пропитание из самих стихий. Им не надо было трудиться. Хотя они и ели земные плоды, но делали это не от нужды, а ради удовольствия. Охотились, собирали плоды и ягоды тоже только для веселья, но еще они любили драться!
— И самым главным бойцом у них был Маркоблин! — взволнованно выкрикнул какой-то мальчишка.
Манало кивнул.
— Маркоблин лучше всех владел мечом и копьем, он был сильнее всех, кроме разве что кузнеца-чародея Аграпакса — ну а Аграпакса драки, конечно же, не интересовали.
— Но Маркоблин мог заставить его драться! — настаивал мальчишка.
Манало покачал головой.
— Заставить Аграпакса было невозможно, ибо оружие делал он и ни один воин не решался портить с ним отношения. У тех же, с кем такое случалось, мечи во время схваток крошились на мелкие кусочки, и воины погибали. Но Маркоблин мог убивать других, и многие улины не решались отказать ему, если он что-то приказывал.
— Не решались? — нахмурился мальчишка. — А разве он не правил всеми по-настоящему?
— Никем из улинов нельзя править, — цедя слова, отвечал Манало. — Нельзя, каким бы ты ни был великим бойцом, потому что все улины умеют колдовать, а вот владеть колдовством и оружием одинаково было дано не всем. Маркоблин колдун был неважнецкий, поэтому он опасался тех, кто мог побороть его колдовством.
— Значит, он не был королем улинов? — уточнил один из мужчин.
— Нет, не был, но если кого и считать королем улинов, то только его. Но на самом деле он не мог повелевать теми, кто не хотел этого сам. Многие улины вообще не желали сражаться и сопротивлялись Маркоблину с помощью колдовства или объединялись против него в отряды.
— Но он собрал своих людей, — не унимался мужчина.
— Он собрал своих людей, — подтвердил мудрец. — И главным из тех, кого он собрал, был Улаган. Оружием он владел не так ловко, как Маркоблин, да тут и дивиться нечему — таких было большинство. Удивительно другое — как Улаган остался в живых.
По хижине пробежал нервный смех.
— Ну, так Улаган же был хоть куда.
— Хоть куда, это точно — умением злиться и мстительностью, — кивнул Манало.
— И отряд Маркоблина подрался с другим отрядом?
— Точно, — согласился Манало. — И многие погибли и с той, и с другой стороны, и победа не досталась никому, ибо там, где шайка Маркоблина брала оружием, их противники побеждали колдовством. В конце концов враги разошлись, оставив на поле боя горы трупов. Да, на этом все сражения и закончились.
— А Ломаллин был помощником Харнона, верно?
— Нет, он был одним из тех колдунов, которые отразили атаки шайки Маркоблина.
— Вот тогда-то и началась вражда между Улаганом и Ломаллином? — поинтересовалась женщина.
— Нет, на ту пору вражда уже существовала, да это и не важно. Улаган с самого начала враждовал почти со всеми улинами.
— А потом, значит, дрались между собой только те улины, которым драки нравились? — спросил еще один мальчишка.
— Да, но это нравилось многим. Казалось, что для мужчин-улинов нет высшего счастья, как только схватиться в поединке.
— И еще заняться любовью, — проворчала старуха, — но не жениться.
Манало пожал плечами.
— Улинские женщины не хотели замуж, им не нужны были охотники, которые добывали бы для них дичь, не нужны защитники: улинские женщины были такими же сильными, как их мужчины.
— Но не такими кровожадными, — напомнила Манало старуха.
— Но не такими кровожадными, верно, — признал Манало. — Хотя и они время от времени наслаждались потасовками. На самом деле те немногие из них, которые еще живы, — это те, которым драки нравились больше всего или, наоборот, меньше всего.