Выбрать главу

   Старая Исхаг прислушалась к тишине ночи. Обычно после длительного напряжения слуха шаманке удавалось услышать где-то на краю сознания мелодичные незнакомые голоса, выводящие тягучую медленную мелодию. Наставник называл это 'песней звёзд' за неимением истинных объяснений этому явлению. Он утверждал, как непреложную истину, что шаманам никогда и ничего не мерещится. Это обычным оркам может что-либо показаться - спросонья, спьяну или вовсе по скудости ума. Шаманы не имеют обыкновения отмахиваться от непонятных явлений. Всё имеет свою причину и чем опытнее шаман, тем быстрее он находит причину события или связи причин и событий меж собою.

   Орочьи шаманы редко владеют даром предсказывать беды или радостные явления, зато они никогда не путают причину и следствия.

   Шаманка снова прислушалась к ночи... сейчас далёкие голоса звучали, как предостережение. Исхаг попросила хранителя особенно тщательно присматривать за детьми, обучая дочь и, по возможности, сына не отмахиваться от того что люди называют предчувствием. Верный хранитель ободряюще погладил свою шаманку по плечу. Он никогда не говорил о своей привязанности да в этом и не было нужды, Исхаг сама всё знала ... но будет очень жаль, когда старая орка уйдёт за Грань. В отличие от орков и прочих разумных хранитель бессмертен и на своём веку он повидал немало Говорящих с духами, но редко встречались такие достойные шаманы, не обременённые жаждой власти или могущества, или чего похуже.

   Ночь всё длилась, а шаманка сидела у порога, беседуя с духами. В соседней пещерке ворочались во сне волки, повизгивала во сне карса и дёргала пушистым хвостом, словно отмахивалась от надоедливых насекомых.

   После завтрака дети занимались упражнениями под руководством Таркилега, малышка Исхагор просто бегала по снегу, кувыркаясь на вынесенной кошме и принимала холодное обливание... зато брату доставалось! Бег, наклоны, скручивания, растяжка... Мальчик так упорно тренировался, что эльфу приходилось строго приказывать остановиться, нагрузка должна нарастать постепенно, если Талгир желает стать воином, а не калекой.

   Оба гнома отправились в поход по долине в сопровождении Гичи-Аума, дабы ознакомиться с окрестностями. К своему стыду король так и не удосужился побывать здесь лично, а предпочёл прислать своих шаманов для решения возникших недоразумений. Условие Древнего он принял пока что лично, не ставя в известность Совет гномов, но склонялся к тому мнению, что и Совет не станет чинить препятствий в передаче в пожизненное владение орке Исхаг и её детям указанной долины.

   Гномы вернулись из своего похода ранним вечером. Жизнерадостный Фахадж и не известно чем обескураженный король по-гномьи шумно приветствовали обитателей шатра. Исхагор тут же обняла за шею дядю Фахаджа, торопливо выкладывая новости - Деги ушла далеко из долины, решив поохотиться на обитателей степи, братик сегодня выполнил упражнение 'арка', а она сумела проскакать на старшей волчице до самого выхода из долины и ни разу не упала!

   Гномы внимательно выслушали детские новости и отправились отмываться после похода. Шаманка проводила взглядом запорошённые снегом и каменной крошкой фигуры, не иначе как нашли что-то интересное, очень уж хитро щурился Фахадж. Ужин поспел как раз в к возвращению гномов. Чисто вымытые, согревшиеся, несколько разомлевшие в тепле мужчины неторопливо отужинали и расположились вокруг очага побеседовать. Как и было договорено, после ужина появились призрачные собеседники Исхаг - эльф с любезной улыбкой на устах, и Древний в ритуальной шаманской маске, с посохом и в ошейнике с бубенцами. Орка озадаченно моргнула, это что-то новое, зачем Гичи-Ауму этот странный ошейник? И где он мог такое видеть?

   Дети сидели по обе стороны Фахаджа, прислонившись к массивному гному. Девочка уже дремала, а сын пытался принять 'взрослый' невозмутимый вид, но любопытство неизменно побеждало - мальчик во все глаза разглядывал новый наряд хранителя долины.

   Первым не выдержал Фахадж.

   - Мы нашли нечто интересное в одной из пещер, уважаемая Исхаг.

   - Я так и подумала, - орка придвинула к гостям наполненные кружки.

   - Мы принесли это с собой. Тебе понравится, - Фахадж прищурился.

   - Или испугает,- добавил Доррад.

   Оба гнома надели толстые меховые рукавицы и подтащили поближе заплечные мешки. Они осторожно вынимали и раскладывали на кошме шаманские принадлежности. Короткий посох, длинный посох, древний даже на вид бубен, украшенный по краю колокольчиками, меховая накидка, десяток фиалов из древнего мутного стекла, ритуальный нож из бивня северного слона с резной рукоятью, кожаная праща, деревянная шкатулка, шаманский пояс, обвешанный серебром и бесформенными кусочками неизвестного металла.

   Гичи-Аум и шаманка внимательно осмотрели каждую из найденных вещей, стараясь не коснуться разложенного на кошме имущества неизвестного шамана.

   Исхаг вызвала личного хранителя. Её старый друг и охранник никогда не воплощался перед чужаками, однако, к удивлению Исхаг, сейчас в шатре медленно проявился ещё один Говорящий с духами. Старый орочий шаман с головной повязкой из фаланг пальцев неизвестных существ. Покрытый коричневым мехом от пронзительно синих глаз до кончиков ногтей на ногах, в тунике из эльфийского щёлка, опоясанный артефактным поясом и с пером гигантского орла, воткнутым в узел невероятно сложной причёски - этот шаман внушал не только уважение.

   Внимательные синие глаза оглядели присутствующих, задерживаясь на каждом из обитателей шатра. И неуютно стало всем. Гномам казалось, что прозрачно-синие глаза видят их насквозь. Исхаг впервые увидела своего хранителя не в облике ездового зверя и не в образе большого хищного кота, в котором он предпочитал являться. Сейчас перед ними сидел крепкий и ещё не старый орк... но это, если не смотреть ему в глаза. Синяя бездна бесстрастно взирала на собравшихся в шатре. Синева заполняла собой не только пространство шатра, она ширилась, втягивалась в иссиня-чёрные тени, светлевшие на глазах, она вкрадчиво шептала невнятные слова, и шёпот громом отдавался в ушах... Бездна шелестела сухими листьями по растрескавшейся, иссохшей степи, она швырялась позёмкой в заледеневший войлок орочьего шатра, шуршала старым пергаментом с запечатлённым смертельным проклятием и не было спасения от этой бездны! Шаманка моргнула и ощущение тяжести исчезло. Она передёрнула плечами, померещится же такое!

   Никто из собеседников, даже Гичи-Аум не осмелился прервать многозначительное молчание. В полной тишине хранитель осмотрел найденное. Он бестрепетно брал в руки каждую из найденных вещей, поворачивал, разглядывал на просвет.

   - Что скажешь, старый друг?

   Хранитель кивнул своей шаманке, подтверждая невысказанное ею.

   - Это женские вещи, и ты можешь ими воспользоваться.

   - Всеми?

   - Почти. Пращу желательно сжечь, пояс отдадим Хозяину долины, пусть пополнит свою коллекцию артефактов. Ритуальный нож можно будет передать твоей дочери, если девочка освоит нужные практики.

   - А что в шкатулке? Можно ли её открыть?

   - Можно, - хранитель аккуратно надавил три завитка замысловатой резьбы.

   Гномы даже шеи вытянули, стараясь разглядеть содержимое через пламя очага. Кольцо из золота, ещё кольцо - вместо камня в оправе крошечный череп неизвестного животного, медальон на коротком шнуре, браслет из бронзы. И на самом дне лежал знак рода, некогда отлитый покойной шаманкой из семи разных металлов.

   - Понятно, погибшая шаманка из рода Ушедших.

   Гичи-Аум отрицательно покачал головой.

   - Эта шаманка не погибла, она пришла умирать в одну из пещер долины гейзеров много лет назад.

   - Почему именно сюда? - орка погладила бронзовый браслет неизвестной женщины.

   - Она родилась в долине, провела здесь всё детство и вернулась умирать на место первой стоянки.