Вот почему в дни перед предстоящей крупной битвой за Аахен штандартенфюрер Куно фон Доденбург и штурмбаннфюрер Шварц, вооружившись снайперскими ружьями, затеяли маленькую личную войну. Вдвоем они решили «переумничать» этого американского умника[38].
В течение двух дней со стороны расположения 1 -й пехотной дивизии не последовало ни одного снайперского выстрела. Но на третий день двое эсэсовцев, которые успели привыкнуть к временному затишью и проявили явную беспечность, получили по пуле прямо в голову. Когда доктор Диденхофен добрался до них, оба они были уже мертвы и не нуждались ни в какой медицинской помощи.
На четвертый день этого тайного противостояния Шварц и фон Доденбург прямо перед рассветом проскользнули в район сплошных развалин между линиями немецкого и американского фронтов, который являлся «ничейной землей», и принялись внимательно изучать места, где, по их представлениям, мог располагаться сержант Смарт. Они надеялись, что в это раннее время суток янки не будет так бдителен, как обычно, и не заметит их. Этому же должно было способствовать и то обстоятельство, что солнце еще не взошло — а значит, отразившись от окуляров их биноклей, не могло выдать их самих. Они принялись метр за метров осматривать расстилавшуюся перед ними территорию. Справа находился отливавший красным остов сожженного «шермана».
— Нет, гам он не станет оборудовать свою позицию. — шепнул Куно фон Доденбург. — Слишком заметно и очевидно. А мистер Смарт — не такой уж глупец.
Шварц кивнул в знак согласия.
— А как насчет дота слева от «шермана»?
Куно фон Доденбург торопливо направил свой бинокль на бетонный дот.
— Нет, — произнес он некоторое время спустя. — Все щели дота завалены обломками и мусором. Стрелять оттуда невозможно. Нет, там его быть не может.
Двое эсэсовцев продолжили осмотр местности. Они изучили груду ржавого железного листа, которые когда-то, очевидно, покрывали крышу какой-то фермерской постройки, потом кучу битого кирпича и, наконец, огороды, в которых теперь догнивала посаженная весной капуста. Ничего подозрительного.
Куно фон Доденбург не выдержал и грязно выругался:
— Где, черт побери, прячется эта американская свинья, Шварц?!
Глаза штурмбаннфюрера сузились:
— Господин штандартенфюрер, его не может быть в капусте. Там ему просто негде укрыться. Сгоревший танк и заваленный дзот отпадают. Что остается?
— Ну конечно! — выдохнул Куно. — Груда ржавого железного листа!
Оба офицера вновь сфокусировали на этой груде свои бинокли. Ничего подозрительного. Они не смогли заметить что-либо необычное. И все же фон Доденбург нутром своим чувствовал, что Шварц прав. Ведь это место, по сути, было единственным, где только и мог прятаться американский снайпер.
Куно закусил свою нижнюю губу. Его переполняли раздражение и отчаяние.
— Я уверен, что этот ублюдок именно там. Но как мы можем это выяснить, Шварц?
Штурмбаннфюрер не колебался. Он начал медленно поднимать вверх свою искусственную руку, обтянутую черной кожаной перчаткой. Фон Доденбург тем временем не сводил с кучи железа своего взгляда. И вдруг раздался звук выстрела. Шварц, ругаясь, отдернул руку. В самом центре искусственной ладони зияла аккуратная круглая дырочка. Выстрел был произведен именно из кучи железных листов.
— Боже Всемогущий, Шварц, — выдохнул Куно фон Доденбург, — мы засекли его!
Для того, чтобы убедить американского снайпера, что он действительно попал в цель, они оба начали вполне убедительно стонать, а полчаса спустя покинули свое убежище и переползли в другое место. Гам они стали совещаться, как именно им окончательно достать смертоносного стрелка.
В конце концов эсэсовцы решили так: для того, чтобы покончить с ним, им потребуется, чтобы на то место, где он залег, упали лучи прямого солнечного света. Прямой солнечный свет, во-первых, будет немного слепить янки, мешая ему прицельно стрелять, а во-вторых, начнет бликовать на его собственном бинокле или оптическом прицеле, выдавая тем самым его истинное местоположение. Когда же они точно засекут его, справиться с ним будет уже делом техники.
Они долго искали то место, которое должно было находиться напротив замаскированного лежбища снайпера в тот момент, когда на него будут падать прямые солнечные лучи — и, наконец, отыскали его. После этого Шварц и фон Доденбург стали молиться, чтобы наследующий день, когда они вновь придут сюда, сентябрьское солнце окажется достаточно ярким, чтобы ослепить американца и начать играть на его оптических приборах.