Я поел. За себя, за седовласого и за соседа с проломленной грудиной. Потом бросил опустевшие плошки на пол, чтобы кто-нибудь из сокамерников вернул их разносчику, и улегся на спину, решив заняться упражнениями без движений[27].
Сцепил кисти перед грудью и напряг руки, пытаясь разорвать захват — двадцать ударов сердца — напряжение, десять — отдых, потом — снова напряжение.
Повторил три десятка раз. Потом свел ладони и начал их сжимать. Перед животом, над грудью и над головой…
Упражнения придумывались и делались легко. Однако через некоторое время я сообразил, что если продолжу в том же духе, то основательно вспотею, а с возможностью выкупаться в тюрьме как-то не очень. Пришлось слегка уменьшить напряжение и увеличить отдых.
Такой вариант оказался лучше — кровь по жилам я разогнал, а взмокнуть — не взмок.
Кстати, оказалось, что тренировка здорово ускоряет крайне неторопливое течение времени: к моменту, когда я перешел к мышцам ног, тень от решетки успела проползти от левого торца двери до моих нар и приготовилась перебраться на стену…
Когда моя фантазия иссякла и я на полном серьезе решил начать все сначала, за дверью раздалось знакомое шкрябанье.
«Опять кормить?» — мысленно спросил себя я. И не угадал: оказалось, что это пришли за мной.
— Ну, где тут у вас Нелюдь? Вытащите его в коридор… — распахнув дверь, рявкнул незнакомый мне тюремщик.
Я удивленно приподнял бровь: судя по постановке вопроса, тюремщик был уверен, что ночью меня основательно покалечат. Впрочем, через пару мгновений раздумий подозрения в некоем умысле отпали сами собой — я, черный, мог попасть в камеру только к таким же простолюдинам. Законопослушных граждан тут было немного. Значит, в камере должны были оказаться либо лесовики, либо городские члены братства Пепла. И у тех и у других хватало оснований для большой и искренней нелюбви. Значит, особой разницы, куда меня подселять, не было…
— Ну, и где он там? — не дождавшись реакции моих сокамерников, сидящих тише воды и ниже травы, заревел тюремщик. И от души шарахнул дубинкой по двери.
— Иду… — Я встал, неторопливо вышел в коридор и вопросительно уставился на низкорослого, но довольно-таки широкоплечего здоровяка.
Тот довольно резво оценил мой рост, стать, почесал затылок и… усмехнулся:
— Выжил?
Я кивнул.
— Ха! Жмых удавится!!! Впрочем, тебя это не касается… Давай-ка, повернись лицом к стене и вытяни руки назад!
Повернулся. Вытянул. Дождался, пока он защелкнет замок на кандалах, и двинулся в сторону лестницы.
В отличие от вчерашнего толстяка, этот не пытался показать на мне свою силу — шел в нескольких шагах позади и нес какую-то ерунду про свое близкое знакомство с одним из «самых известных слуг Двуликого».
Я не прислушивался — пытался понять, что меня ждет впереди…
Оказалось, что впереди — встреча с королевским дознавателем. Или, как их обычно называли в народе, крысой.
Не знаю, как остальные, а тот, которому поручили расследовать мое дело, на крысу не походил совсем. Тонкий, костистый и чрезвычайно длинный нос, маленькие глазенки, прячущиеся под безволосыми надбровными дугами, лысое темя, жалкие остатки волос на затылке и на редкость тоненькая шейка делали его похожим на дятла, готовящегося вбить клюв в податливую древесину.
— Это ты, что ли, Кром по прозвищу Меченый? — оглядев меня с ног до головы, желчно поинтересовался он.
Я кивнул.
— Интересно, чем это ты так приглянулся десятнику Мехри из рода Ширвани?
— Махри… — поправил я.
Глаза «дятла» удовлетворенно блеснули:
— Хм! Интересно, интересно…
Что интересного было в том, что я запомнил имя этого хейсара, я не понял. Но предпочел промолчать.
— И при каких обстоятельствах вы познакомились? — не дождавшись реакции на свое замечание, спросил дознаватель.
Смысла не отвечать на этот вопрос я не видел, поэтому пожал плечами и усмехнулся:
— Он меня арестовал…
— И все?
— Угу…
— А почему он проявляет такое деятельное участие в твоей судьбе?
Что скрывается под словами «деятельное участие», я не знал и вопросительно приподнял бровь.
«Дятел» понял. И снисходительно объяснил:
— Вместо того чтобы отдыхать после суток, проведенных во главе патруля на городских улицах, вышеуказанный Махри из рода Ширвани отправился на улицу Сломанных Снопов, нашел дом девицы Даурии и отвез ее не к кому-нибудь, а к лекарю Тайной службы его величества!