Выбрать главу

– Спасибо… – Голос у нее наконец прорезался, но мышцы лица еще не повиновались.

Эта женщина была такой энергичной и уверенной в себе, что Хармони совсем смешалась. У Моники было много общего с Дейдрой. Женщины такого типа ей раньше не встречались. Она ощутила себя маленькой дурочкой.

– Тогда кофе и пирожное. За счет «Дейли ньюс».

– Мисс О'Салливен…

– Зовите меня просто Моника.

– А вы меня – Хармони. Если хотите, конечно…

– Поверьте, с удовольствием. Несомненно, вы героиня! Поймать Торнбулла и заставить его подписать признание – такое и представить невозможно! Все молодые жительницы Чикаго позеленеют от зависти! – Моника оглянулась. – О, Тор Кларк-Джармон! Присоединяйтесь к нам.

Тор сел так, чтобы видеть полицейский участок, и кивнул Хармони.

– Выпьете с нами кофе? Может быть, пирожное? – Моника подозвала официантку.

– Спасибо, только кофе, – бросил Тор, не отрывая глаз от окна.

Девушка обратила внимание на то, как непринужденно Моника делает заказ. Ей самой редко приходилось бывать в кафе. Моника обернулась к Хармони.

– Мистер Кларк-Джармон изложил мне основные факты, но мне бы хотелось знать подробности. Конечно, если вы сочтете нужным о них рассказать. Темы, о которых я писала до сих пор, не идут ни в какое сравнение с этим пожаром. Мы пытались кое-что выведать, но у нас была только точка зрения Торнбулла. Настало время восстановить подлинную картину происшедшего.

– Но у меня нет никаких доказательств. Вам придется поверить мне на слово.

– Ничего, у Торнбулла тоже не было доказательств… – Моника подалась вперед, ее зеленые глаза прищурились. – Публикация интервью гарантирует вам безопасность. Люди вроде Торнбулла думают, что им закон не писан. Иногда так и происходит, и это делает их еще опаснее.

– Поверьте, с этим я хорошо знакома… – Хармони запнулась, поняв, что придется рассказать больше того, что хотелось бы. – Я не доверяю ни суду, ни полиции. Они тоже травили меня.

Моника сочувственно кивнула и оглянулась на принесшую заказ официантку.

– Я понимаю. Они лишь выполняют приказы высокого начальства, соображения которого держатся в тайне. – Она поднесла к губам чашечку. – Но кое-кому в полиции доверять все-таки можно.

– Надеюсь. – Хармони ощутила голод.

Вонзив зубы в пирожное с кремом, она поняла, что никогда не ела ничего вкуснее. И кофе был чудесный. Если бы Тор не так напряженно смотрел в окно, было бы совсем уютно.

Моника откинулась на спинку стула и улыбнулась.

– Мой жених работает в чикагской полиции. Он ирландец, зовут его Джонни О'Бэньон. – Ее зеленые глаза приняли мечтательное выражение. – Он, конечно, большой льстец, но парень хороший. Если позволите, я расскажу ему о вас и девочках.

Хармони взглянула на Тора.

– Что ты думаешь по этому поводу?

Тор на секунду отвлекся от наблюдения.

– Неплохо было бы иметь в этой среде своего человека.

– Мать Джонни – иммигрантка. Она тоже работала в «свитшопе». Так что, верьте мне, он все понимает, – сказала Моника, переводя взгляд с одного на другого.

– Ладно… – Хармони доела пирожное и принялась греть руки о чашку с кофе.

Холодок пробежал у нее по спине. События развивались слишком быстро. Она отвыкла доверять кому бы то ни было, и оставалось лишь надеяться, что в этом решении раскаиваться не придется.

– В Чикаго много замечательных людей, – наклонилась к ней Моника. – И много хороших мест. Я не имею в виду дворцы, построенные на костях рабочих «свитшопов», фабрик и мастерских. Если разделить между всеми добро, награбленное акулами, у каждого будет хорошее жилье и работа. Пока этого не произойдет, рабочие будут создавать профсоюзы и устраивать забастовки. А репортеры будут писать об этом.

– Надеюсь, вам удастся изменить существующий порядок…

Хармони подумала о том, как счастливо могли бы жить девочки и их родные. Она тосковала по детям. Девочки – ее семья, и ей хотелось быть вместе с ними. Дальнейшая судьба Торнбулла ее почти не заботила. Тянуло поскорее вернуться. Но она не могла забыть о пожаре.

– Все, что мы можем, это писать правду. Только она заставляет людей действовать. – Моника покачала головой и лукаво поглядела на Хармони. – Я так понимаю, что вы, конечно, не главарь «Банды бешеных малолеток», знаменитой на Западе разбойничьей шайки, устраивавшей налеты на дилижансы и поезда?

– Ох! – Пораженная Хармони обернулась к Тору.

– Мистер Тор ничего не говорил мне. Я следила за сообщениями всех тамошних газет. О «Банде бешеных малолеток» писали даже мы. Кроме того, у меня особый интерес к необычным делам, в которых участвуют женщины и дети. Да и костюм ваш бросается в глаза. У вас действительно под пыльником «сорок пятый»?

Хармони почувствовала, что ей кровь бросилась в голову. Этого она не ожидала и не знала, как теперь быть.

– Впрочем, это неважно. Я так рада нашей встрече! Вы настоящая героиня, живой пример для всех женщин и девушек. Вы учите нас храбрости.

Хармони смущенно отвернулась:

– Вам самой храбрости не занимать…

– О, поверьте мне, я страшная трусиха. Я женщина, а потому и моя работа, и все остальное висит на волоске. Но времена меняются, хотя и не так быстро, как хотелось бы, – Она сделала паузу. – Вы не читали «В защиту прав женщины» Мэри Уолстонкрафт?

Хармони вынула книгу из кармана пыльника и подняла ее вверх.

– Мне дала ее сестра Тора.

Моника достала такую же из сумочки и улыбаясь повторила жест девушки.

Тор обвел их взглядом.

– Слава Богу, здесь нет Дейдры, иначе вы втроем проболтали бы до утра.

– Это было бы чудесно! – Моника положила книгу обратно. – Если ваша сестра будет в Чикаго, пожалуйста, передайте, что я хотела бы увидеться с ней.

Тор улыбнулся:

– Ее зовут Дейдра Кларк-Джармон. Когда будете в Нью-Йорке, свяжитесь с ней. Она учится в университете и работает в пароходстве Кларков.

– Вот это да! – ахнула Моника. – Значит, времена действительно меняются!

– Но слишком медленно… – вставила Хармони, пряча томик в карман.

– Верно. Но мы делаем все, что можем, – пожала плечами Моника. – Однако если вы хотите, чтобы статья попала в завтрашний номер, нужно поторопиться. Для начала я хочу кое-что проверить. Это правда, что плата за жилье в трущобах составляет от десяти до пятнадцати долларов в месяц?

– Да.

– А недельная заработная плата равна восьми-десяти долларам?

– Только у мужчин. У женщин и детей намного меньше. Женщина может заработать от четырех до шести долларов, ребенок около двух. – Хармони стиснула руки. – А если они работают на «свитшопах» или числятся надомниками, и того не выходит.

– Но ведь такая сумма для жителя доходного дома просто чудовищна!

– Да. А стоит немного полюбоваться на тамошние условия, как становится ясно, что это неприкрытый грабеж.

Моника кивнула.

– А верно ли, что работодатели считают работающих женщин совершенно беззащитными и надувают их как могут? Я слышала, что кое-кто вообще не удосуживается платить или высчитывает большую часть платы за якобы некачественно выполненную работу.

– Да. Боюсь, это правда.

– Я слышала и то, что женщины все еще получают по шесть пенсов за рубашку, сшитую на дому.

– Не знаю точно, но звучит вполне правдоподобно… – ответила Хармони, глядя на дверь полицейского участка.

Торнбулл все еще там. Это хорошо.

– Что ж, о'кей. Я уже кое-что выяснила, хотя многое едва ли пригодится.

Хармони машинально кивнула. До нее вдруг дошло: даже если Торнбулл и попадет в тюрьму, это мало что изменит. Что толку от газетных статей? Следя за участком, она почувствовала, что ужасно устала. Вернулись мысли о девочках. Наверно, Тор был прав, когда сказал, что ее призвание – помогать всем рабочим.

– Хармони… – тихонько окликнула Моника, тронув ее за руку. – Я понимаю, что вам трудно говорить, но вспомните и о том, что нам нужно взбудоражить общественное мнение. Вспомните о пожаре. Вы не собирались вступить в один из профсоюзов и бороться за права работающих женщин и детей?