Обнялись, троекратно, по русскому обычаю, расцеловались, поинтересовались здоровьем друг друга, близких. Поахали, поохали. Словом, все сделали так, как и положено хорошим знакомым либо родственникам при встрече.
— Как добрался? — поинтересовался Василий Иванович, искрясь заботливостью и радушием. — Не замерз ли? Ныне морозы стоят — носа не высунуть. Да и поземка порой так метет, что ни зги не видно…
— Слава Богу, добрались хорошо, — дышал сипловато раскрасневшийся на свежем воздухе Семен Иванович. — Ведь не верхом скакал, а в кибитке. Возраст уже не тот, чтобы верхом… Это вот ты — молодой! Тебе и верхом проскакать десяток верст — ничего не стоит… А мне ноне и одной не одолеть. Потому в кибитке, под медвежьими шкурами.
— Ну, не совсем и молодой, — улыбнулся с едва заметным снисхождением рыльский князь. — Однако на охоту выезжаю частенько. Особенно, когда и морозец не крут, и солнышко пригревает…
— А я уже все больше в опочивальне сижу да у печки греюсь, — разоткровенничался гость, не забывая быстрым внимательным взглядом охватить все углы хозяйской светлицы. — А если и охочусь, то опять возле печи за тараканами, — пошутил, игриво подмигивая белесыми ресницами.
— А что это мы все стоим да стоим?! — спохватился Василий Иванович. — Не присесть ли нам за стол да отведать хлеба-соли? Сейчас слуги принесут.
— Как хозяин пожелает, — расплылся в улыбке черниговский князь.
— Тогда к столу! — увлек рыльский князь черниговского. — Ибо в ногах правды нет, и горло промочить следует…
Как только они уселись друг против дружки за широким столом, наскочили слуги. Кто с пирогами да калачами, кто со свиным окороком на серебряном подносе, кто с парящейся птицей, вынутой только что из печи, на деревянных блюдцах, кто со сбитнем в жбанах, кто с вином в заморских узкогорлых сулейках. Миг — и стол накрыт! Другой — и разлито вино по серебряным чарам!
— Ступайте! — отпустил слуг Василий Иванович, чтобы не мешали разговору.
— Приступим что ли, благословясь, — прочтя кратко молитву и осеняя крестным знаменем еду и питие, рек хозяин. — И перво-наперво промочим горло. Разговор, чувствую, предстоит непростой…
— Точно, непростой, — подтвердил гость, берясь за чару. — Среди зимы за сотни верст из-за простых разговоров путь не торят.
Выпили, не жадуя. Больше ради приличия. Закусили неспешно. Оба готовились к беседе.
Эх, хороша амброзия! — вытер перстами усы и огладил бороду князь Семен, как бы давая сигнал собеседнику о готовности к разговору.
— Так какая докука привела уважаемого князя в наши места? — первым приступил к сути дела Василий Иванович.
— А такая, что ныне стало тяжко жить под Литвой, — глядя в упор на хозяина, не стал тянуть с ответом черниговский гость. — Католические попы, ксендзы, уже не только до черного люда добираются, но и бояр, и князей своей верой неверной примучивают. Насильно перекрещивают. Но даже не это беда, а то, что великий князь литовский Александр Казимирович, их в этом полностью поддерживает.
— Что верно, то верно… — скорбно, по-бабьи, поджал губы рыльский князь. — Сам о том, недавно размышлял. А что делать-то?.. Не войной же на Александра идти…
— Зачем войной идти, — отпил пару глотков вина князь Семен. — Надо уйти… как другие русские князья.
— И куда же? — впился, словно двумя шильями, немигающими глазами в лицо черниговского гостя Василий Иванович.
— Да под руку великого князя московского, — прокхекавшись, будто враз запершило в горле, тихо молвил князь Семен. — Вон князья Мезецкие да Воротынские перешли — и в ус не дуют… Ничего в Руси московской живут… В чести ходят…
— Так у них опалы, как у наших родителей от московского великого князя не было — то ли возразил, то ли попечалился хозяин, опустив долу взгляд.
Василий Иванович хоть и моложе черниговского князя на десяток с лишним лет, умом и сметкой не уступит. Знает, когда и что сказать, а когда и промолчать. Но при этом и громко сказанное могло ни о чем не говорить, и молчание бывало красноречивее слов. Вот и теперь «загнул» так, что как хочешь, так и понимай…
— Так то у наших дедов и отцов замятня случилась, — окольными путями повел речь Семен Иванович. — А мы, вроде, и ни при чем… — потянулся он всем телом через стол ближе к хозяину, будто желая его лучше разглядеть. — Или ты по иному мыслишь?..