Я сообщила им, как поручила мне Лора, что сегодня вечером она намеревается провести эксперимент — хочет здесь, в собственном доме, выяснить, может ли она еще играть. Поскольку все видели, хоть и в разное время, фильм "Шепчущий мрак", она выбрала некоторые сцены из этого фильма и надеется, что зрители отнесутся с терпением и снисходительностью.
Дони с подозрительным воодушевлением захлопала в ладоши, но резко остановилась, когда я опустилась на колени рядом с фарфоровой кошкой. Я наклонилась над ней с суконной тряпицей в руках, понимая, как глупо я выгляжу, мысленно ощущая опасливую настороженность аудитории.
В комнату вошла Лора, и я, как мне было велено, посмотрела на нее снизу вверх. В одной руке она несла высокий подсвечник с драконом и в его гнезде горела белая свеча. Колеблющийся свет, отражаясь от карминного платья, излучал тепло и таинственным образом освещал лицо Лоры. Она сумела заставить себя не хромать, а забинтованную лодыжку скрывало длинное одеяние. Один из четверых зрителей тихо ахнул, но я не поняла кто.
Я начала читать свою роль — всего лишь несколько сбивчивых слов о том, как я боюсь хозяина этого дома. Когда, произнесенные неестественным тоном, они прозвучали в тишине комнаты, кто-то в смущении заскрипел стулом.
В этот момент заговорила Хелен Брэдли — и больше никто не двигался, не вздыхал и не скрипел стулом. Лора по-прежнему обладала способностью завораживать зрителя. Возможно, в театре она была бы еще великолепней, чем в кино. Слова Виктора Холлинза в устах Лоры Уорт вновь обрели свою былую колдовскую силу. Она сыграла всю сцену от начала до конца почти без всякой помощи с моей стороны. Когда этот эпизод закончился и она поставила подсвечник на столик, я поднялась с пола и отправилась на свое место.
Ни с мизансценами, ни с вводом персонажей не возникало никаких трудностей. Используя свой опыт и магический талант, Лора населяла сцену персонажами и расставляла их по нужным местам. Хотя это я произносила реплики Роберта Брэдли, я готова была поклясться, что она обращается к играющему его актеру — и сцена была законченной.
Хелен Брэдли, наверное, была на тридцать лет моложе, но голос игравшей ее Лоры Уорт был голосом молодой женщины — очень молодой, — и сразу забывались морщины на ее лице, старческие руки.
Во время одного длинного монолога я украдкой бросила взгляд на нашу аудиторию из четырех человек. Во взгляде Гуннара читалось восхищение, смешанное с тревогой. Я была уверена, что ему не хотелось бы, чтобы Лора была так хороша, как сейчас, из опасения, что в будущем ее ждут жестокие испытания. Майлз не отрывал взгляда светло-серых глаз от жены, и мне подумалось, что, возможно, он видит перед собой другую, молодую Лору, которую он знал когда-то. Дони выглядела бледной и напряженной. В глазах Ирены, к моему удивлению, стояли слезы.
Наконец все закончилось. Лора выскользнула в гардеробную, а я подошла к столику и задула свечу. Аплодисментов не последовало. Я видела, как Дони подняла руки, чтобы захлопать, но потом передумала и уронила их на колени. Ни один из зрителей не увидел того, что надеялся увидеть, — провала и унижения Лоры. Они были свидетелями игры звезды, и они это понимали, и им это не понравилось.
Я нарушила тишину.
— Она сейчас играет даже лучше, чем когда-то, — с удивлением услышала я собственные слова.
Майлз ворчливо возразил:
— Здесь нет того, что давит на актера. Обстановка и условия совсем иные, чем на съемках. Нет напряженности голливудской студии. Даже мисс Холлинз может сносно читать реплики в подобной обстановке.
Дони взяла на себя роль оппонента:
— Я думаю, Лора была бы великолепна в любой ситуации. Почему бы ей не вернуться в Голливуд и не посмотреть, что получится?
Гуннар печально покачал головой:
— Она с годами не утратила таланта. Но там, в Голливуде, она может потерять все, а приобрести очень немногое. На карту поставлена ее репутация. Неизвестно, как сложатся обстоятельства, и нет смысла искушать судьбу.
Ирена промолчала. Она уже оправилась от своей минутной слабости. Возможно, она единственная из всех нас прекрасно знала, какой целеустремленной может быть Лора Уорт. Возможно, единственная из всех нас понимала: что бы мы ни сказали и ни сделали, Лора поступит так, как она хочет.
Я покинула зрителей и пошла в гардеробную. Лора, с трудом расстегнув молнию на платье, освободилась от него и снова влезла в халат. Она все еще была возбуждена и взволнована, хотя ее волнения совершенно не было заметно во время игры. Она тут же набросилась на меня с вопросами:
- Как это было, Ли? Как все прошло? Что они там говорят?
— Они ничего не говорят, — сообщила я. — По-моему, они потрясены.
— Значит, я добилась своего? Доказала то, что хотела доказать?
— В этом маленьком представлении ты была великолепна. Возможно, ты играла лучше, чем когда бы то ни было.
Волей-неволей я должна была сказать ей это. В ее глазах светилось торжество, она была как никогда уверена в себе.
— Я знаю! Актриса всегда знает, когда она сыграла особенно удачно.
Она придвинулась к зеркалу и начала поправлять сбившуюся прическу, Я рассеянно подняла со стула сброшенное Лорой карминное платье и почувствовала, что она наблюдает за мной в зеркало.
— Надень его, — предложила она. — Платье из "Шепчущего мрака" — надень его. Тебе же хотелось.
Я покачала головой:
— Больше не хочется. Особенно после того, как я увидела тебя в нем снова.
Подойдя ко мне, она сняла с моего платья серебряные масочки, которые дала мне на счастье, и бросила их в шкатулку с драгоценностями.
— Ну, пожалуйста. Мне будет приятно видеть тебя в этом платье.
"Скорее всего, ей будет приятно выставить меня на посмешище", — подумала я. Теперь у меня пропало всякое желание надевать это платье — уж слишком ярким будет контраст. Но Лора уже дернула молнию моего бежевого шерстяного платья, и я неохотно подчинилась. Она накинула карминное платье мне на голову, и я продела руки в тесные рукава. Молния застегнулась безо всякого труда, потому что платье сидело на мне свободнее, чем на ней, однако в остальном наши размеры почти не отличались.
Лора развернула меня к большому зеркалу и, пока я с сомнением разглядывала себя, смотрела через мое плечо. Она рассмеялась:
— Ну вот! Теперь ты немного похожа на меня. Спустись вниз и покажись им! Ну же, беги!
Я отскочила от нее:
— Что за глупость. Это твоя идея, а не моя. Я не хочу походить на тебя. Я хочу быть собой!
— Ну что ты так возмущаешься, Ли? Давай я надену твое платье, а ты будешь в моем, и мы спустимся вниз выпить кофе, которым нас угостит Ирена. Ты выглядишь прекрасно, правда. Тебе надо носить яркие цвета. Иди вниз, и пусть Гуннар тебя увидит. Другой такой возможности у него не будет — посмотреть как ты неотразима в красном.
— Если ты перестанешь меня принуждать, я выйду сама, — сказала я. — Но ты должна сразу же спуститься тоже и объяснить им, Что все это значит. Или, по крайней мере, что ты думаешь на этот счет.
— Я буду там через секунду, — пообещала она, и я неохотно направилась к двери.
В холле было полутемно и пусто. Чувствуя себя полной идиоткой, я подхватила руками длинную юбку и начала медленно спускаться по узкой лестнице. Кто-то вышел из комнаты наверху и прошел по холлу к лестнице, но я не обернулась, полностью поглощенная тем, чтобы спуститься вниз, не запутавшись в длинной юбке.
Лишь на мгновение я почувствовала чье-то присутствие у себя за спиной. Времени не было ни обернуться, ни спастись бегством — только мгновенное осознание опасности и шепот.
Сильный толчок сзади угодил мне прямо в спину, и я полетела вниз по крутой лестнице. Должно быть, я ударилась плечом о стену на узком повороте и проехала по ступеням остаток пути до нижнего холла.
Я лежала оглушенная не дольше нескольких секунд, затем пришла в себя и с трудом села. Сознание зафиксировало немую сцену: Гуннар в раскрытых дверях гостиной; Майлз, выходящий из столовой; на заднем плане Ирена в дверном проеме, ведущем на кухню, а надо мной на лестнице Лора и Дони. Моментально картина ожила, и Гуннар подбежал ко мне первым.