Выбрать главу

– Она, значит, не сдается, – со смешком заявил дядя Джордж. – Ну, открывай же, мой мальчик. Меня и то разбирает любопытство.

Дядя Джордж вытянул шею, чтобы взглянуть на листок в руке племянника. Николас, заинтригованный не меньше дяди, пробежал глазами несколько строчек.

– Это приглашение на музыкальный вечер в городском особняке Сент-Джонов.

– Когда он состоится?

– В конце недели.

– Приглашение-то слегка запоздало, а, как по-твоему?

Дядя Джордж презрительным фырканьем выразил свое отношение к такому вопиющему нарушению этикета и, повернувшись к лакею, обжег его взглядом, словно тот нес личную ответственность за этот промах своих хозяев.

– Я ведь в последнее время получаю не слишком много приглашений, – напомнил ему Николас, – хотя бы и запоздалых.

– Хм! Жалеть тебе не о чем. Ведь все равно на те, что получаешь, ты отвечаешь отказом. – Дядя Джордж расправил плечи. – Наше общество больше чем на половину состоит из огромной массы глупцов, доложу я тебе.

Николас с задумчивым видом сложил письмо. Вера в него дяди Джорджа была непоколебима, и Николас очень ценил такую преданность, но факт оставался фактом – ничем не подтвержденные слухи о его предательстве превратили его в некоего изгоя общества. И пусть его затворничество носило по большей части добровольный характер, но внезапная холодность высшего света если и не совсем ожесточила его, то отозвалась в нем ранее несвойственным цинизмом. Вне всяких сомнений, единственной причиной приглашения мисс Сент-Джон была надежда, что он уступит ей свою сегодняшнюю покупку.

Расставаться с музыкальным отрывком он не собирался. Зная это, ему следовало бы сразу отклонить ее приглашение, но уж больно заинтриговал его вспыхнувший в удивительных глазах леди огонь. Николас отлично знал, зачем ему самому необходим этот листочек с неровно оборванными краями, но вот откуда в мисс Сент-Джон такое страстное желание приобрести часть наследия венгерского композитора? А почему бы, собственно, и не попробовать получить ответ на этот вопрос? В конце концов, его светскую жизнь сейчас слишком насыщенной не назовешь, а компания обещает быть интересной.

Он повернулся к лакею:

– Передай своей госпоже, что я счастлив принять ее приглашение на музыкальный вечер и буду с нетерпением ждать момента, когда смогу отдать должное ее гостеприимству.

Дядя Джордж, да хранит его Господь, не проронил ни слова.

– Слушаюсь, милорд. – Грум снова поклонился. – Я передам ваш ответ мисс Сент-Джон.

Дверь за лакеем закрылась. Надев шляпы, Николас и дядя Джордж вышли вслед за ним на Йорк-стрит и в сероватой мартовской мгле успели заметить, как экипаж мисс Сент-Джон скрылся за углом.

– Необычное семейство эти Сент-Джоны, – заметил дядя Джордж в недвусмысленной попытке выяснить у племянника причины, заставившие того принять приглашение.

– Мне многие так говорили. – Николас вовсе не собирался сообщать дяде Джорджу о своем интересе к мисс Сент-Джон. Он сделал знак, чтобы подали их экипаж.

– Да уж, богаты, как сам царь Мидас. Миссис Сент-Джон скончалась родами, произведя на свет близнецов, а Джеймс Сент-Джон вторично так и не женился. Несколько лет тому назад он отправился в очередную деловую поездку, но его судно пропало в море. С тех пор, насколько я знаю, Дэвис взял на себя управление фамильным импортно-экспортным бизнесом – и отлично справляется, – продолжал словоохотливый родственник Николаса. – Их считают едва ли не законодателями мод. Особенно превозносят вкус его сестры-близнеца, мисс Дориан. Деньги и тонкий вкус – вот сочетание, которому высший свет не в силах противостоять; вот все, чем свет восхищается, что он обожает и к чему стремится.

Николас слушал молча. Любитель поговорить, дядя Джордж никогда не нуждался в поощрении.

– Не обошлось, правда, и без скандала. Помнится, он был связан с их тетушкой, Шарлоттой Сент-Джон, и ее несчастной любовью к какому-то иностранному герою, погибшему за свою страну. Но высший свет закрыл на это глаза. Деньги в этом смысле – достоинство весьма и весьма ценное. Почти столь же ценное, сколь и титул. А Дэвис Сент-Джон, кстати, не лишен амбиций. Вроде бы даже надеется получить титул – стать рыцарем или баронетом. Так, во всяком случае, поговаривают в клубе.

К тротуару подъехал открытый экипаж Деррингтонов.

– В таком случае он вряд ли обрадуется моему появлению среди гостей его дома.

Николас следом за дядей забрался в карету и приказал кучеру отвезти их через центр к лондонским докам. На сегодняшний день с высшим светом и его интригами было покончено. Николас хотел узнать, какие корабли бросили якорь на Темзе. Со дня на день в Дептфорде ожидали прихода «Неустрашимого», где капитаном был Гэвин Треффорд, единственный теперь, если не считать дядю Джорджа, друг Николаса.

– И зачем ты принял приглашение мисс Сент-Джон, никак понять не могу? – не унимался дядя Джордж. Он явно не желал закрывать эту тему. – Впрочем, я уверен, что Дэвис, как истинный джентльмен, не станет устраивать сцен. Что же до Дориан Сент-Джон… ей-то, судя по всему, на репутацию наплевать. И вообще, скорее всего она попытается выкупить у тебя этот клочок нотной бумаги.

– Догадываюсь. – Уголки его губ дрогнули в довольной усмешке, а на сердце стало легко – до странности легко! – при воспоминании о вызывающем блеске глаз Дориан Сент-Джон.

Вопреки сложившейся привычке не обращать внимания на погоду, Николас, выискивая признаки близких перемен, поднял глаза к нависшему над городом небу. Свинцовые облака, казалось, не предвещали ничего более худшего, чем извечный британский туман. Легкий бриз с реки обласкал его щеку, принеся с собой знакомый запах порта – смесь промозглой сырости и смрада гниющей рыбьей требухи.

И все же в атмосфере ощущалось напряжение – едва уловимое, неопределенное, волнующее. Крохотный сгусток энергии зашипел и рассыпался. Мгновенный порыв ветра хлестнул по лицу и затих…

Сегодня Николас получил первую часть того доказательства, которое поможет ему восстановить доброе имя своей семьи. Впереди его еще ждут упорные поиски, но теперь он обрел уверенность, что нашел возможность отстоять свою собственную честь и честь рода Деррингтонов.

Выработанная годами морской службы интуиция подсказывала ему, что ветер вот-вот переменится. И переменится круто. Близился шторм, настоящий шторм, когда волны грозят накрыть корабль и жестокий ветер рвет паруса.

Улыбка предвкушения – и удовольствия – осветила лицо Николаса Деррингтона.

* * *

Дориан неслышно прикрыла дверь кабинета, стараясь ни единым звуком не потревожить дремавшую в кресле у камина пожилую леди, и на цыпочках пересекла комнату.

Она была рада выпавшей ей возможности побыть наедине с собой и подумать, как сообщить тете Шарлотте о неудаче на аукционе. На письменном столе были разложены нотные страницы. Дориан склонилась над столом, изучая результаты неустанных трудов тети Шарлотты. Собирать произведения Франца Шамьера оказалось делом кропотливым и мучительно долгим. Впрочем, сама Дориан считала, что спешка никогда ни к чему хорошему не приводит. А сегодняшние неудачные торги на аукционе «Сотби» лишь укрепили ее в этом мнении.

Направляясь на аукцион, она не предвидела особых сложностей. А потом неизвестно откуда возник этот Сикум. Дориан никак не могла выбросить из памяти его облик: завитки темных волос над белоснежным шейным платком, пронзительный взгляд синих глаз и безжалостно-чувственный рот. Кажется, заметив, как она оглянулась на него, он даже имел наглость ответить ей насмешливой улыбкой. И сразу же перебил ее цену.

Дориан никогда не слышала, чтобы Сикум что-нибудь коллекционировал, но торговался он жестоко. Кто бы мог вообразить интерес к музыке в бывшем морском капитане, отпрыске Деррингтонов?