– Алхимики… Все вам надо понять, объяснить, пощупать и систематизировать! У меня нет объяснений. А девчонка что надо. И последним придурком будет Кантор, если ее упустит. Не думаю, что он сможет найти другую такую.
– Какую? Именно, что в ней такого особенно ценного для Кантора?
– То, что она принимает его таким, как есть, со всеми его заскоками и причудами. То, что она никогда его не обманет, что бы ни случилось, потому что она вообще, как мне кажется, этого не умеет. И еще – ее Огонь. Он тянется к этому Огню, сам того не понимая, возможно, из-за подсознательной потребности вернуть себе прежнего себя. И вот тут сразу приходит на ум мое второе видение.
– Я как раз хотел тебя спросить, что было во втором.
– Тоже коротенькая сцена на несколько секунд. Он стоит у зеркала, смеется, как безумный, похоже, он пьян или вроде того… и огромными портновскими ножницами обрезает себе челку, сикось-накось, как попало.
– Обрезает челку? Это как?
– Ну как, сам не понимаешь? Вот сейчас у него все лохмы одной длины, а если взять несколько прядей на лбу и подрезать короче, получится челка. Вот таким образом. И, принимая во внимание, что у него скачет искра, это второе видение вполне тянет на реально возможное. Если только не окажется бедный Кантор под тем злосчастным деревом в ущелье…
– Кстати о прическах, – напомнил Амарго, уводя разговор в сторону от ущелья. – Когда ты сам-то собираешься подстричься? Посмотри на себя, зарос, что тонкорунная овца, челка в глаза лезет. Неужели самому не мешает? Даже о таких мелочах я тебе напоминать должен?
– Можешь больше не напоминать, – улыбнулся Пассионарио. – Я больше вообще стричься не буду. А челка пусть пока мешает, потерплю. Я ее назад уберу, как только дорастет.
– Понятно, – вздохнул Амарго. – Косу решил отрастить?
– Вот еще скажи, что мне не следует этого делать.
– Да нет, отращивай на здоровье. Твоя прическа – твое личное дело. Раз ты сознаешь себя магом, будь им. А вот что касается Кантора… Не хотел бы я, чтобы он оказался в Астрайском ущелье, да и вообще в этой заварухе, как бы дела ни повернулись. В бою мне за вами двумя не углядеть, а он же парень отчаянный, обязательно в самое пекло сунется, и что я тогда шефу скажу?
– Мэтр Максимильяно, конечно, поймет, – вздохнул Пассионарио. – Но легче ему от этого не станет. А что делать? Удержать Кантора мы никак не сможем. Через пару недель он будет здоров и готов вернуться к работе. Разве что до начала войны умудрится еще во что-нибудь вляпаться, но это вряд ли. Знать бы точно, когда все начнется, можно было бы его заранее отослать с каким-нибудь поручением к демонам на рога, в Поморье или в Хину, а так…
– Я со Стеллой поговорю, – вздохнул в ответ Амарго. – Пусть наплетет ему какой-нибудь ерунды, что у него кость задета или вроде того, и наложит гипс на ногу, чтобы до самой осени смиренно хромал и ни о каких подвигах не мечтал. А ты предупреди своего наставника, чтобы не разоблачил ненароком. И особенно предупреди этого бестолкового мальчишку Мафея – он, похоже, такое же трепло, как и ты.
– Хорошо. Я всех предупрежу. Или посоветуюсь с мэтром Истраном, может, он чего поумнее посоветует. А то с костью может не получиться. Что ж, по-твоему, если Кантор несведущ в медицине, так он не поймет, может он ходить или нет? Он уже ходит, между прочим. Убеждать его в обратном может оказаться поздно.
– Посоветуйся. Хуже не будет. Может, что-то другое стоит придумать. Когда ты этим займешься?
– Прямо сейчас собираюсь поговорить с Шелларом и Кирой. Потом, возможно, покажу ей ущелье. Потом я хотел навестить Кантора, если ты не против.
– Ты собираешься тащить королеву в это ущелье?
– А что? Неужели ты думаешь, она побоится?
– О, она не побоится, я в этом не сомневаюсь. Но угадай с трех раз, что тебе на это скажет твой друг Шеллар?
– Нет, ни за что, ни в коем случае! – заявил король, выслушав просьбу давнего друга. – И не проси, и не уговаривай! И нечего мне улыбаться! Кантору пойди поулыбайся, может, еще раз костылем огреет.
– Это совершенно безопасно, – заверил Пассионарио, умоляюще уставив на друга свои нечеловеческие глаза. – Честное слово, Шеллар, абсолютно безопасно! Мы даже не будем спускаться вниз, я просто покажу Кире местность с высоты, со скал, на которые никто не заберется.
– Действительно, Шеллар, – подала голос королева. – Вчера ты не разрешил Александру покатать меня на колеснице, даже не поинтересовавшись моим мнением на этот счет, сегодня отказываешь Орландо в пустяковой услуге под несерьезным предлогом, что это может быть опасно. Что может быть опасного? Ты начинаешь походить на перепуганную няньку, извини за сравнение. Один раз слишком сильно испугавшись за мою жизнь, ты остался испуганным до сих пор. Так нельзя. В своем стремлении уберечь меня от всего на свете ты начинаешь переходить границы разумного. Подумай сам, дорогой, что со мной может случиться?