Выбрать главу

21

ГОРА РУДЫ И КРУПИЦА ЗОЛОТА

После публичного завершения дела Моррисона Холмс вернулся в Суссекс, предварительно сообщив, что информация Стейни, вероятно, поможет ему исключить еще нескольких подозреваемых. Как обычно, я ждал известий о его действиях и, как обычно, почти ничего не получал. Из случайных записок стало ясно, что мистер из Уиллесдена был низеньким и толстым, и что доктор Бэртон находился в Бельгии во время железнодорожных крушений. Господин из Уэст-Райдинг не говорил по-испански, а был женат на испанке. Что касается двоих южноамериканцев, то внешность мистера Перейра подтвердила подозрения Холмса, но об Альваресе он долгое время не мог получить никакой информации.

В конце лета 1911 года книга Холмса о пчелах благополучно попала в руки издателя, и на несколько месяцев он исчез из моего поля зрения, продолжая путешествовать по стране в поисках своих подозреваемых. Кайзер этим летом зашевелился и пытался спровоцировать кризис в Марокко. Газеты обсуждали тему войны, и я уже знал, что в конце августа имперский комитет обороны начал разрабатывать стратегию войны.

Поздней осенью пришла записка от Холмса, которая поведала мне, что он собирается встречать Рождество в Фулворте и приглашает меня к себе.

Рождество прошло без особых волнений, и на следующий день мы так отяжелели от яств Марты и содержимого погреба Холмса, что я настоял на том, чтобы потеплее закутаться и совершить небольшой моцион. Мы неторопливо прогуливались по склону небольшой возвышенности за домиком Холмса, где старая проезжая дорога, петляя между деревьями, исчезала за вершиной холма. Голые ветки чернели на фоне бледного зимнего неба, под ногами поскрипывали сучья, а Холмс рассказывал подробности о своих подозреваемых.

– Я разгадал одну маленькую тайну, Ватсон, – сказал он мне, – когда посетил магазин изделий ручных ремесел мисс Морган в Олдгейте.

– Надеюсь, она не астроном! – пошутил я.

– Нет, Ватсон, – улыбнувшись, хмыкнул Холмс, – но она возлюбленная того самого пропавшего мужа из Танбридж-Вэлса. Надеюсь, его жена уже смирилась с его отсутствием. Не хотел бы я быть тем, кто сообщит ей, что он живет теперь во внебрачном блаженстве с учительницей-социалисткой!

Мы рассмеялись, и он продолжил:

– Я исключил и некоторых других. Я встретился с сочинителем песен, он тот самый человек – слишком длинный, и лицом, и ростом. Я даже проник в тайну сеньора Альвареса. Он, как мы и думали, южноамериканец, и скрывается в своей твердыне в Хэмпстеде по причине одного небольшого дела, имеющего отношение к казне его бывшей республики. Мне удалось выяснить о шотландском капитане, только то, что он говорит с шотландским акцентом, но больше всего меня интересуют Фаллер и яхтсмен. Информация Моррисона свидетельствует о том, что надо обратить внимание именно на них.

Мы повернули назад, достигнув вершины холма, и теперь сверху видели домик Холмса с рядами ульев во дворе и высоким столбом дыма из трубы в неподвижном морозном воздухе. За ним серым листом стали поблескивал Ла-Манш.

– Кажется, нам послание, Ватсон. – Холмс указал тростью на одетого в форму юношу, удаляющегося от виллы на красном велосипеде. Мы ускорили спуск, у дверей нас уже ждала Марта с желтым конвертом в руках. Это была телеграмма от Майкрофта:

ПРЕРЫВАЮ ВАШИ ПРАЗДНИКИ ЗАВТРА В ТРИ ЧАСА ДНЯ ТЧК ДЕЛО ВЕСЬМА ВАЖНОЕ И СРОЧНОЕ ТЧК М

Холмс с улыбкой передал ее мне.

– В самом деле, Ватсон, – заметил он, – будь я на вашем месте, я бы выбрал мой дом для отдыха в самую последнюю очередь!

На следующий день экипаж со станции Фулворт доставил закутанного в дорожные пледы Майкрофта, но был не один. Рядом с ним сидел человек, чье лицо нам было хорошо знакомо по газетам, – мистер Херберт Эскуит.

– Мистер Холмс, – начал премьер-министр, когда Марта подала чай в гостиную, – ваш брат говорил мне, что уже некоторое время вы исследуете деятельность германской разведки в нашей стране.

– Это не совсем так, господин премьер-министр, – ответил Холмс. – Уже некоторое время мне известно о деятельности одного из германских агентов, человека, который в мирное время совершил чудовищные преступления в нашей стране, и значение которого для кайзера во время войны было бы трудно переоценить. Имея это в виду и действуя по прямому указанию Его Покойного Величества, я посвятил определенные усилия тому, чтобы разыскать и нейтрализовать этого человека прежде, чем война разразится.

– И вам это удалось? – спросил премьер-министр.

– Я подбираюсь к нему все ближе и ближе. Я не хочу спугнуть его, иначе во время войны он явится в каком-нибудь ином ужасном обличье, но у меня есть твердая уверенность в успехе.

Майкрофт с трудом откашлялся.

– Шерлок, – обратился он, – можно ли уговорить тебя ненадолго отложить поиски этого человека и посвятить свое внимание кое-чему другому?

Глаза Холмса на мгновение сделались жесткими.

– К этому должны быть причины самого серьезного свойства, – отрезал он.

– Тогда позвольте ознакомить вас, в чем они заключаются, – продолжил премьер-министр. – Когда кайзер начнет военные действия, его первой мишенью будет Франция или Россия. В обоих случаях мы связаны соглашениями, которые не позволят нам оставаться в стороне, как бы нам этого ни хотелось. В частности, мы близки к ратификации такого соглашения с французами, что, если на них нападут, наш флот будет защищать Ла-Манш и Северное море. – Он помолчал, устремив взгляд на волнующиеся за окнами волны. – Сейчас на всех парах идет подготовка к войне. Немцы наступают на пятки, строят дредноуты и цеппелины, проводят Кильский канал. Мы тоже не должны оказаться в хвосте.

– А с чем связаны такие опасения? – спросил Холмс.

– С тем, мистер Холмс, что события принимают дурной оборот – незначительные события, возможно, но важные. Несчастный случай в порту, пожар в офисе, утечка информации то тут, то там – непримечательные события, я понимаю, но все это суммируется в шпионаж и саботаж, ослабляет и сводит на нет наши усилия.

– Но департамент моего брата… – начал было Холмс.

– …активно расследует эти инциденты и знает, с чьей подачи все это происходит, – закончил за него премьер-министр.

– И с чьей же? – осведомился Холмс у своего брата.

– Есть тут один немецкий господин, который обосновался в этой стране года два назад, владеет домом в сельской местности на восточном побережье и известен в Англии главным образом в связи со своими спортивными увлечениями, – отчеканил Майкрофт.

– Герр Максимилиан фон Борк из Оукли-Грин в Эссексе, – раскрыл инкогнито Холмс.

Эффект был потрясающим. Премьер-министр едва не уронил чашку, а Майкрофт от волнения полез за табакеркой не в тот карман.

– Ты его знаешь? – почему-то усомнился Майкрофт.

– Я знаю о нем, – уточнил Холмс. – Знаю, что он ответствен за взрыв бомбы, который чуть не стоил тебе жизни, и знаю, что он стоит во главе той сети, которую сплел кайзер в Англии. Я знаю, что за обманчивой внешностью, столь импонирующей государственным чиновникам, с которыми он играет в поло, и джентльменов с гончими, с которыми он охотится, скрывается безжалостный ум главы всех шпионов. Я знаю, что каждый германский агент в этой стране подотчетен ему, даже не зная его имени.

– Если ты так много о нем знаешь, тебя могло бы заинтересовать наше предложение, – заключил Майкрофт.

– Ты, видимо, не совсем понял меня, Майкрофт, – возразил Холмс. – Я раскрыл фон Борка в ходе моих розысков железнодорожного маньяка. Он интересует меня лишь постольку, поскольку может привести к объекту преследования.

– В таком случае нет никаких препятствий, – сказал премьер-министр. – Я хотел бы довести до вашего сведения, что не в наших интересах схватить фон Борка прямо сейчас.

– Помилуйте, сэр, почему же нет? – удивился я.

– Потому, доктор, что если это произойдет, то имена тех, кто на него работает, останутся неизвестны для нас, а Берлин заменит фон Борка кем-нибудь еще. Наш план – использовать против них их же собственных агентов, установив предварительно личности.