— Все свободны, — ледяным голосом сказал Князь и положил СИЖ на стол.
Министры засеменили к дверям и, толкаясь, пытались как можно скорее покинуть кабинет.
— А ты куда? — обратился правитель Тернана к Маршалу, собиравшемуся уходить вместе с остальными. — Останься.
Не говоря больше ни слова, Князь подошёл к Маршалу и обнял его. Те из министров, что ещё не успели выскочить из кабинета, замерли на месте и с широко открытыми ртами уставились на правителя. По сути, Князь только что признал Маршала своим братом, самым близким фроглином, единственным, кому отныне он будет доверять как самому себе.
Вскоре в кабинете остались лишь Хранители, Варн и два фроглина-побратима.
— Ты сильно рисковал, когда позволил им взять Свирель, — сказал Симург после непродолжительной паузы.
— Вовсе нет, — на лице Князя появилась горькая усмешка. — Я хорошо слушал Пуна и поэтому был абсолютно спокоен.
— А что я? — удивился Пун.
— Твой рассказ о Свирели. Ты же сам неоднократно сделал акцент на том, что Свирель исполняет желания чистого сердца. Так ведь?
— Да, — кивнул юноша.
— Ну, вот, — Князь сел за стол напротив Свирели. — В Маршале я не сомневался. Хотя нет, на долю секунды, когда в его глазах что-то блеснуло, у меня защемило сердце. Но потом, это сомненье улетучилось.
— Да, я хотел загадать, — Маршал тяжело вздохнул, — простое желание — отомстить за гибель брата, разрушить до основания Луир, но потом передумал. Его жители не виноваты, что Жрец был подлым и коварным. Они не должны страдать из-за него. Мне так не хватает брата…
— Теперь у тебя есть я, — Князь положил руку ему на плечо.
— С Маршалом понятно, — согласился Симург. — А вот остальные?
— А что остальные? Ты видел хотя бы одного фроглина с чистым сердцем? Сколько лет тут живу — ещё не одного не встречал, за исключением моего побратима.
— А я знаю ещё одного, — Алекс хитро прищурилась. — Мне назвать его имя или сами догадаетесь?
— Интересно, и кто это? — искренне удивился правитель Тернана. — Странно, я-то думал, что хорошо знаю своих подданных.
Хранители приглушённо засмеялись и посмотрели на Князя. Маршал с трудом скрывал улыбку, отвернув лицо от Князя.
— Чего смеётесь? — нахмурился тот.
— Она о тебе говорит, — пояснил Симург.
— Обо мне? С какой стати? Не думаю, что у меня чистое сердце. Я же мечтал о мести, по сути, стал вором — пробрался в чужой дом и забрал Вещь. Так, что ты ошибаешься, Алекс.
Но девушка не собиралась с ним соглашаться. Она и без Свирели видела истинную душу фроглина, его чистое сердце.
— Давай так сделаем — ты загадаешь самое простое желание и подуешь в Свирель. Если я ошиблась, то пострадают только наши уши. Ну, а если права — то все вопросы исчезнут сами по себе. Идёт?
В ответ Князь кивнул и взял в руки СИЖ.
— А что загадывать?
— Да что хочешь, — пожала плечами девушка и огляделась по сторонам.
Все стали хором предлагать различные варианты, но Князь не соглашался ни с одним из них. Только лишь Варн не принимал участия в обсуждении. Он вернулся на диванчик и улёгся на нём.
"Может, ты что-то присоветуешь?" — спросил у волка Князь.
"Что-то ничего толкового в голову не приходит", — ответил Варн и чихнул.
— Будь здоров, — хором пожелали Хранители.
— Загадай Варну тарелку чего-нибудь вкусненького, — предложил Гафлай, глядя на зверя. — А то он без нормальной пищи скоро лапы протянет.
"Так уж и протяну, — хмыкнул волк. — Ошибаешься. Но от еды не откажусь".
— Я постараюсь, — Князь облизнул губы и поднёс к ним Свирель.
В кабинете наступила тишина — через секунду решится будущее Тернана. Князь прикоснулся к Вещи и почувствовал, как она вся дрожит. Не оттягивая больше время, он слегка подул. Раздалась тихая, немного поскрипывающая мелодия, и перед мордой волка появилась тарелка с дымящейся кашей.
— М-да, — сказал Гронг, — это немного не то, что обычно есть волк, но дело не в этом.
Крики "ура" и "кра" разорвали гнетущую тишину кабинета.
Варн посмотрел на кашу и поморщился.
"Покорнейше вас благодарю, Князь, но каши я не ем".
— Не это главное, — Симург потрепал холку зверя. — Важно, что у Князя получилось. А это значит, что сердце у него доброе и чистое.
В ту минуту на свете не было никого счастливее, чем Князь. И счастье заключалось не в том, что Вещь его слушалась, а в том, что он доказал самому себе — у него чистое сердце. Для фроглина, уставшего от вечной лжи и постоянного коварства, было важно знать, что он не такой, как остальные и что у него есть соратник.