В первое время страх был особенно велик. Дежурные смотрели на изображение, присланное камерами, не моргая. Комиссия позволяла себе облегчение отъезда только после тщательного многочасового осмотра. Показания с датчиков фиксировал искусственный интеллект.
Кокон оставался неизменным. Дни его стабильности перешли в недели, недели превратились в месяцы. Никто не считал его безопасным, о таком и речи не шло. Но к постоянной угрозе, исходящей от него, привыкли, потому что человек действительно привыкает ко всему.
Комиссия все еще приезжала и ставила отметки. Дроны все еще летали по заданным маршрутам, а дежурные лениво поглядывали на экраны. Искусственный интеллект равнодушно оповещал, что по всем возможным показателям изменений нет.
И никто из них не заметил момент, когда на непробиваемой поверхности кокона появилась первая трещина.
Глава 3
До научно-исследовательской станции «Артемида» долетал свет сразу двух звезд. Та, что поближе, опасная и уже сыгравшая в судьбе станции важную роль, сияла приглушенным рыже-красным светом. Вторая звезда была намного дальше – и могущественней, она полыхала белым так ярко, что ее лучи касались потемневшей поверхности «Артемиды», оседая на ней призрачными всполохами.
«Северная корона» замедлилась не возле станции, а куда раньше – возле охранного поста Легиона. Там неизменно дежурили два боевых корабля, которые могли стать проблемой для кого угодно, дополнительная мера охраны при общей секретности, окружавшей «Артемиду». Приказы у дежурных были строгими: никаких переговоров, право на огонь без предупреждения.
Но о разведывательной миссии им сообщили заранее, так что обошлось без неприятных моментов. Дежурные не спрашивали, кому вдруг понадобилась станция, заброшенная много лет назад. Они, вероятнее всего, вообще считали охрану остова «Артемиды» напрасной тратой времени и ресурсов. Но приказ есть приказ, так что свое мнение они держали при себе.
После охранного поста разгоняться не было смысла, и «Северная корона» неспешно приближалась к пункту назначения. Все это время Альда стояла у иллюминатора, наблюдая за огромной станцией, которую свет двух звезд очерчивал так четко, что она казалась двухмерной.
Изначально «Артемида» располагалась намного ближе к Земле и считалась лучшей разработкой своего времени. Огромная станция была оснащена несколькими автономными центрами жизнеобеспечения и тройной системой защиты. Предполагалось, что она может вынести что угодно – хоть атаку пиратов, хоть взрыв изнутри. Видимо, помещение в один из блоков непредсказуемой хищной твари никто при проектировании не учитывал.
Эксперимент, организованный еще в рамках проекта «Легат», был не единственным особо опасным на «Артемиде» – зато стал последним.
– Но началось ведь все не там? – спросила Альда.
Если бы кто-то наблюдал за ней со стороны, он заподозрил бы, что у телепатки не все дома: она находилась в каюте одна и не могла не знать об этом. Впрочем, при стороннем наблюдателе она болтать и не стала бы. Альда позволяла себе призывать образ Триана, совмещая его с реальностью, только в моменты одиночества.
Никакой необходимости в этом не было, любые беседы с ним оставались лишь формой внутреннего диалога. Телепатке просто становилось легче, когда она видела его, слышала его голос.
– Нет, – отозвался призрак. – Первый случайный эксперимент «Легата» состоялся на борту исследовательского корабля. Но он был уничтожен, пришлось использовать «Артемиду».
На эту станцию привезли добровольцев, подписавших согласие на слияние с инопланетной колонией. Альда понятия не имела, чего хотели эти люди, почему их привлекала такая судьба. Скорее всего, они думали, что с ними ничего не случится, они те самые избранные, у которых все получится… А может, им просто наскучила прежняя жизнь – или она не дотягивала до их идеалов. Из сохранившихся документов Альда уже знала, что все добровольцы были опытными военными, построившими неплохую карьеру.
Но это их не спасло. Как оказалось, чистой первородной материи плевать на заслуги своего носителя и его высокую мораль. Колония получала тело – и адаптировала его, как могла. У нее не было цели подчинить носителя или убить его, она просто приспосабливалась, объединяя два принципиально разных мира.