Каждый шаг дается с трудом; надо обходить завалы из старых деревьев, отводить колючие ветви, перепрыгивать через мелкие овраги. В лесу полно пауков, притаившихся в ожидании добычи, и мы вынуждены часто нагибаться, чтобы не задеть их.
Впереди, уверенно как всегда, шагает Федор, и приходится и на этот раз довериться его чутью. Мы движемся все время в гору. Ворона летит где-то над вершинами елей, изредка каркая, как бы давая понять, что не забыла о нас. Лес совершенно девственный, кроме нас, наверное, в эту чащу никто не забирался. Густые еловые ветви цепляются за одежду и не пускают вперед, ноги утопают в толстом сыром мхе, устилающем землю. Кругом так тихо, что хруст веток под ногами разносится, кажется, по всему лесу. Нам не встречается ни одной птицы, не попадается ни одного гриба, ни одной ягоды. Даже муравейников нет в этом лесу. Только огромные мохнатые пауки… Да еще наша ворона. Мы почти не разговариваем, впав в какое-то странное оцепенение, и c непонятным упорством продираемся вперед.
— Федор! Ты уверен, что мы не ходим по кругу? Так ведь бывает в лесу.
Федор оборачивается:
— Сам не пойму, но меня словно тянет идти в эту сторону. Я не могу остановиться или свернуть. Такого еще не было со мной…
Мне становится по-настоящему страшно. С нами явно происходит что-то неладное. Я понимаю, что иду вслед за Федором, будто привязанный к нему невидимыми нитями. А он, повернувшись спиной, неожиданно ныряет под тяжелую еловую лапу и через пару шагов исчезает. Я торопливо кидаюсь вдогонку.
Через какой-нибудь час, а может, и полтора, в течение которых мы не сделали ни одной остановки, наша ворона в очередной раз планирует на плечо к Федору и вдруг начинает радостно каркать:
— Каррр-каррр-каррр! — разносится по лесу, на который уже спускаются тяжелые сумерки.
Несмотря на наше давнее знакомство с этой птицей — все равно мороз по коже! Она каркает без умолку, и если бы можно было так сказать о ней — даже заливисто. Прибавив шагу, я догоняю Федора:
— Если ворона радуется, нам следует ожидать неприятностей.
— Забыл, что ли, кто нас от волков спас, — то-то…
— А из-за кого мы вообще сюда попали?
— Нет в тебе исследовательского духа, все бы ты ныл, — переходит в наступление Федор.
Мы бы долго еще препирались так, но неожиданно к карканью нашей вороны примешивается очень далекое, но уже ясно слышимое карканье ее собратьев. И доносится оно как раз с той стороны, куда мы идем.
— Вот и разгадка! — говорю я. — У вороны слух лучше нашего, она давно услышала этот хор и отвечает ему. В этом лесу кроме пауков, значит, есть еще и вороны. Так что здешняя фауна — не такая уж бедная.
— Да что ты привязался к птице? — не выдерживает мой друг. — Надо прибавить шагу, если не хочешь опять заночевать в лесу.
Я, конечно, не хочу заночевать в лесу, но вот надежды на то, что мы выйдем к какому-нибудь жилью, у меня остается все меньше. В это время над нами появляется целая стая едва различимых в темном небе ворон. Они каркают, хлопают крыльями, и наша птица вдруг плавно взмывает вверх, делает над нами прощальный круг и, слившись со стаей, исчезает за верхушками елей.
Карканье разом обрывается…
За эти несколько минут лес окутала густая темень. Вокруг так тихо и черно, что и в двух шагах ничего не видно.
— Странно, — медленно говорит Федор, — ворона улетела, и у меня такое чувство, что мы уже пришли.
— Может, ты знаешь куда?
Но Федору явно не до шуток. В темноте он обламывает несколько веток и щелкает газовой зажигалкой. Она, ясно, лежала до сих пор в мешочке у пояса. Получается небольшой факел. Горящие иголки потрескивают, огонь то вспыхивает сильнее, то начинает слабо трепетать, и Федор, держа факел в вытянутой руке, направляется в ту сторону, где скрылись вороны. Едва мы проходим с десяток шагов, как плотная стена леса неожиданно расступается: прямо под ногами — вода! Что это — река, озеро? Что теперь делать? Возвращаться назад или свернуть в сторону? Но в какую?
Свет факела отражается в глади воды, как в черном зеркале. Не сговариваясь, мы наклоняемся — и из глубины на нас смотрят два испуганных и взъерошенных типа — мы сами. Нет ни малейшей ряби. Вода застыла, и воздух вокруг застыл, и само время, кажется, остановилось в этом лесу.
Федор нагибается, шарит рукой по земле и бросает в воду кусочек коры.
— Сейчас узнаем, что это за водоем. Если речка или ручей — кора поплывет по течению, а если озеро — мы его обойдем.
Щепка, немного покачавшись на воде, замирает.
— Озеро! — бодро заключает Федор и идет вправо по самому берегу, внимательно глядя себе под ноги, чтобы не угодить в воду. Я плетусь следом, не спуская глаз с горящих веток в его руке. Озеро, видимо, очень маленькое, потому что мы, идя по краю воды, скоро стали забирать влево, еще влево, и вдруг Федор чуть не лбом упирается в бревенчатую стену. Он даже ойкает от испуга и, чтобы скрыть свое смущение, важно произносит: