Через час Лорийон как ни в чем не бывало просил у Пуйяда новый самолет.
— Две ссадины за две победы — счет подходящий, не так ли? — говорил он.
— Это, конечно, приемлемо, — отвечал Пуйяд, — только с новым «яком» дело обстоит худо. Риссо и Фару вернулись из Москвы с пополнением — целых семь человек. Им тоже нужны машины.
Новички — Анри Жорж, Пьер Блетон, Морис Гидо, Морис Монж, Жан Пикено, Леон Углофф, Шарль Ревершон — совершили перелет прямо из знойной Африки. Это были, так сказать, последние из могикан: больше «Нормандия-Неман» получать пополнение не будет.
Новичкам предстояло испытать в России многое из того, что испытали первые «нормандцы» в суровом 1942 году. Правда, сейчас иная ситуация. Неизвестность, неопределенность будущего не гложет сознание: вырисовываются контуры великой Победы. Но и на долю вновь прибывших достанется немало, напереживаются, узнают, почем фунт лиха. Уже сегодня им довелось почувствовать, куда попали. Командир полка, весь взмокший, успел лишь на минуту выскочить из кабины истребителя, чтобы пожать руки новичкам и сказать:
— Ребята, когда получите эмблемы «Нормандии — Немана», прикрепите их себе на фуражки. — И улетел снова.
В день прибытия новичков отправляли в госпиталь полуживого Эмона. Видели они и весьма необычную посадку Лорийона.
Пьер Пуйяд, выбравший время познакомиться с пополнением и понаблюдать за ним, заметил, что высокий, стройный брюнет Ревершон вроде бы уже скис.
— Вам уже грустно у нас? — спросил он.
— Что вы, господин полковник, я расстроился, услышав, что самолетов мало.
— А кто вас надоумил направить стопы в «Нормандию — Неман»?
— Альбер Мирле. Он сказал, что лично для меня здесь будет зарезервирован сектор для свободной охоты. Вот я и рванулся в Россию.
— А стреляете хорошо?
— На базе Раяк брал все призы.
— Отлично. Такие люди нам очень нужны. Отныне вашим шефом будет лейтенант Пьер Лорийон. Даю в ваше распоряжение свободный Як-три и учебный Як-семь. Когда будете готовы к вылету на задание, инструктор доложит — проверю.
Следующие восемь дней летчики не имели ни минуты передышки. Они удивлялись: откуда у немцев берутся резервы? Бьют их, бьют, а самолетов у них будто бы не уменьшается. Ясно: через Восточную Пруссию лежит ближайший путь к Берлину. Сюда Гитлер бросает все, что может. Но только нет у него уже таких пилотов, о которыми «нормандцы» сталкивались минувшим летом. Пошли юнцы, не знающие или забывающие преимущества «яка» в скорости.
Каждый день майор Вдовин отсылал донесения о новых успехах «Нормандии — Немана». А 27 октября Пьер Пуйяд лично дал радиограмму в военную миссию: «Полк добился двухсотой официальной победы над врагом. Марсель Альбер сбил 23 самолета противника».
Из-за яростного, отчаянного сопротивления фашистских войск Кенигсберг взять с ходу не удалось. Наступление приостановилось.
Для летчиков очень некстати началась пора сплошных прибалтийских туманов. Нет ничего хуже, чем сидеть в бездействии на земле, когда ты крайне нужен фронту.
Передний край к тому времени удалился далеко на запад, и следовало подумать о перебазировании полка поближе к нему.
Пуйяд послал Шика и механика Голубева на У-2 разведать аэродром близ деревни Гросс-Кальвеген.
Кто-то вслед прокричал:
— Берегись, там могут быть мины!
Да только Мишель, обрадованный тем, что ему не то переводчику, не то штурману, не то летчику — поручили столь серьезное дело, совершенно напрасно не воспринял совет. Уже в конце пробега, выкатившись за пределы летного поля, напоролся на мину, взрывом которой вырвало правую стойку шасси. Шик с Голубевым решили взяться за ремонт, но для этого было необходимо поднять машину на какие-нибудь козлы. Пошли в деревню из аккуратных, однообразных домиков под черепицей. Там — ни единой живой души. Ни собака не залает, ни курица не закудахчет. Шик взглянул на карту и все понял: это же немецкая территория. Такое событие можно было бы как-то отметить, а вместо этого приходится сидеть сложа руки у разбитого корыта. Ведь и в ближайшей деревне может не оказаться ни людей, ни какой-либо связи, ни транспорта.
Оставалось одно: ждать, пока Пуйяд пришлет сюда еще кого-нибудь. Чтобы даром не терять время, тщательно обследовали аэродром, все подозрительные места так обложили камнями, чтобы сверху было видно их. К счастью, па самой полосе ничего не обнаружили. Видимо, гитлеровцы заминировали только подступы к аэродрому.
На второй день к вечеру в небе появился «як». Но не «Нормандии — Немана», а 18-го гвардейского полка. Прилетел сам полковник Голубов. Выслушал Шика и его механика о злоключениях, покачал головой: