— Что угодно господину?
— Рюмку водки. Двойную порцию.
— У нас есть «смирнофф», «столичная», финская, аквавит шведский, датский…
— «Столичной», пожалуйста.
— Сию минуту.
Бармен вытряс через узкую насадку литровой (экспортной!) бутылки положенные сорок граммов в изящную, с тонкой талией на высокой ножке, рюмку и поставил на стойку. Фрам опрокинул родной напиток в рот и проглотил холодную масляную жидкость в один прием.
— Повторите.
Бармен, не моргнув глазом, тут же вытряс еще одну порцию.
Он не стал впечатлять служителя местного Бахуса русской сноровкой обращаться с алкогольными напитками. Напиток огненным ручейком пробежал через пищевод, достиг желудка и начал вырабатывать необходимые теплокалории. Вторую рюмку он пил не торопясь, по глоточку, как и было положено в этом городе. Тепло разлилось по всему организму, и ему захотелось теперь есть.
— Хей, Юхан! Хюр штор дет тилль?[4] — раздался раскатистый молодой баритон, и рядом с Фрамом оказался молодой симпатичный швед. Он был одет как все шведские служащие: строгая темно-серая тройка в умеренную полоску, белоснежная рубашка, вишневый галстук с платочком того же цвета, ловко и пышно заправленным в нагрудный карман.
— Такк, бра. Хюр гор дет фер дэй шельв?
— Оксо бра. Е мэй дет ванлига.
— Ска ске[5].
Бармен потряс из той же бутылки, из которой пил Фрам, и поставил перед шведом точно такую же рюмку, но вслед за водкой последовал стакан пива. В отличие от Фрама, швед не торопился поглотить весь напиток залпом, а смаковал его маленькими глотками и запивал пивом. Это был классический «ерш», от которого Фрама всегда предостерегали и родственники, и товарищи по институту, и опытные коллеги по работе. Здесь же это было обычным добавлением, как на Руси соленый огурец. Только огурец играл роль нейтрализатора, а пиво — катализатора. Чтобы крепче «забрало». Водка в Швеции слишком дорога, чтобы ею напиться до нужного состояния, поэтому шведские мужики делают себе «прицеп» из пива. Лучше не придумаешь.
Швед закурил сигарету и стал пускать дым кольцами в потолок. На первый взгляд он не производил впечатление обремененного заботами человека и, в отличие от остальной ленчующей публики, явно не спешил уходить из теплого помещения на промозглую улицу. Он заказал себе еще пару «в упряжке» и время от времени стал постреливать глазами в сторону Фрама. Когда человеку хорошо, то у него появляется навязчивая потребность в общении с ближним.
— Я сер, атт херрн оксо фередрар рюск водка?[6] — услышал Фрам.
— Сорри, ай доунт спик суидиш[7].
— Вы, я вижу, тоже предпочитаете русскую водку? — повторил швед вопрос по-английски.
— Да, в такую погоду это подходит лучше всего.
— Господин у нас недавно в стране?
— Да.
— Как вам нравится Швеция?
— Спасибо. Чувствую себя неплохо.
— Вы первый иностранец, от которого я слышу нечто вроде комплимента. Обычно люди жалуются на холод, на угрюмый нрав шведов…
— Я не успел еще как следует познакомиться с местным населением, но здешний климат меня не пугает.
— Вот как?
— Да, я родился и вырос… вырос в стране, где морозы покрепче здешних, а снегу и того больше.
— И что же это за страна? Бьюсь об заклад, это Россия. Ха-ха-ха!
— («Устами невинного глаголет истина!») Вы… вы не совсем угадали. Я родом из Канады.
— Ах, ну тогда конечно. Если не секрет, что вас привело в Стокгольм?
— Поиски возможностей приложения капитала.
— Что вы говорите? — Либо швед был исключением из правил, либо на него подействовала наконец, «столичная» с «туборгом», но вел он себя прямо как восторженный гимназист. — Но Швеция очень трудная страна для этих целей. Наше правительство приняло ряд мер по недопущению иностранного капитала в страну и защите шведского предпринимателя. Вам лучше направить свои стопы в развивающиеся страны. Там дешевая рабочая сила, либеральное законодательство.
— Мне не нравится ни Азия, ни Африка. Я предпочитаю иметь дело с цивилизованными людьми. Кроме того, ваша страна мне больше подходит по климату. Я плохо переношу жару.
— Я вас понимаю. И что же, каковы ваши успехи?
5
Спасибо, неплохо. Как у тебя самого?
— Тоже хорошо. Сделай мне, как обычно.
— Будет сделано (