- Послушай, Раскеттл, - продолжал колдун, - я Дрон. Ты просто не узнала меня потому, что я вчера побрился.
- Ага. Я никогда не была с тобой знакома, - сказала Оливия. - А ты этого не знаешь. Джиджи! Джиджи! На помощь! - опять заорала она.
- Не была? Ну да. Я забыл. Мне казалось, что я знаю тебя. Джейд так много рассказывала о тебе.
Оливия взглянула вниз, потеряла от неожиданности опору и съехала вниз на три фута.
- Что ты имеешь в виду? Джейд рассказывала обо мне? - потребовала она.
- Она рассказала мне все о тебе. Когда была здесь на прошлой неделе. Я хотел побольше узнать о друзьях своей дочери.
- Дочери - Оливия восстановила равновесие и зло топнула ногой. Это ложь. У Джейд не было родителей.
- Я знаю. Но я удочерил ее, - сказал колдун.
- Что?
- Я удочерил ее. Мы со жрецом Мистры совершили маленькую церемонию. Я дал ей серебряную ложку, жемчужное ожерелье, ярд веревки, а она дала мне трубку, хотя я не курю. Дора не позволяет мне этого.
- Почему? - спросила хафлинг.
- Ей не нравится запах. Хотя Эльминстер курит: Не понятно, почему мне нельзя.
Оливия спустилась на несколько футов ближе к магу.
- А почему ты удочерил Джейд?
- О. Она казалась славной девушкой, а мне была нужна дочь, чтобы стащить шпору до того, как Стил сделает это.
Оливия смущенно посмотрела на волшебника. Если присмотреться, то он выглядит слишком старым по сравнению с Шутом. Он кажется даже старше Безымянного. Он седой, а его лицо все покрыто морщинами. Хотя его внешность может быть только видимостью.
- По этой же причине Шут женился на Кэт, - вслух заметила хафлинг.
- Кэт вышла замуж за Шута? О, это плохо. Он не очень хороший человек. Из него получится плохой муж.
Оливия вздрогнула от холода и посмотрела на летящего Джиджи. Ей не верилось, что Шут сможет так хорошо изобразить дряхлого старика, но она не хотела рисковать.
- Я придумала, - закричала она, вытаскивая письмо с королевской печатью, которое стащила из лаборатории Дрона. - Я поверю, что ты Дрон, если ты скажешь, о чем это письмо.
- Какое письмо?
- Я нашла его в лаборатории Дрона. Оно помечено тысяча триста шестым годом Храмов.
- Это было почти тридцать лет назад. Как я могу это вспомнить?
- Только двадцать семь лет, - сказала Оливия. - И это очень важное письмо. Оно от короля Ригарда.
- Ригарда, отца Азуна?
- Да.
- Что же хотел Ригард? - пробормотал колдун. О! Да! Оно о шпоре! Слушай. Рмгард написал, что понимает, что Дора не хочет пользоваться шпорой, и спрашивал, есть ли еще кто-нибудь в семье, кто сможет воспользоваться ей. Я рассказал Коулу все о шпоре, хотя Дора запрещала мне это. Просьба короля перевешивает приказ кузины, даже такой, как Дора.
- Правильно. Совершенно точно. Здесь, во втором абзаце, сказано: "Я не думаю, что ваш коллега когда-нибудь смирится". О чем это? - спросила Оливия, чувствуя, как мерзнут ее ноги на холодной крыше.
- Не смирится? Не смирится с отказом Доры.
- А кому она отказала? - спросила хафлинг.
- В письме об этом не сказано.
- А все-таки? - настаивала Оливия.
- Вангердагасту, - ответил старик.
- Действительно? - спросила Оливия. - Старому Ванджи? Придворному волшебнику Азуна?
- Действительно, - серьезно ответил маг. А теперь, маленькая паразитка, слезай вниз, что бы я мог согреть тебя, не поджигая Джиджи крышу.
* * *
"А вот приземлиться будет посложнее", - подумал Джиджи, пятый раз облетая вокруг своего дома. Он подлетал каждый раз все ближе и ближе, высматривая в саду удобное место для посадки, когда вдруг заметил на крыше Оливию Раскеттл, махавшую ему рукой. Он не мог представить, что ей понадобилось на крыше, и не слышал, что она кричит, но ему было ясно, что крыша очень опасное место для хафлингов.
Оливия как раз начала спускаться к окну, когда Джиджи полетел вниз тихо, как сова. И только хафлинг подобралась к окну, как Драконошпор зацепил ее когтем и поднял над крышей.
Визг Оливии, наверно, был слышен в "Пяти Рыбах". Ощущение, что земля уходит из-под ног, и холодный ветер дувший в лицо, не дали ей насладиться чудесным видом вечернего Приморья с высоты птичьего полета. "Интересно, что он собирается делать? - подумала Оливия. - Мое нежное тело не выдержит этого высшего пилотажа".
Хафлинг уже однажды похищала красная дракониха, и хотя тогда Оливия очень боялась, что ее съедят, то она могла быть уверена, что дракониха умеет приземляться. "Он сейчас грохнется на землю, и получится котлета вместо хафлинга", - подумала Оливия, когда Джиджи быстро пошел на снижение. Но в последний момент он резко взял вверх. Похоже парень действительно не знал, как ему совершить посадку. Но на втором круге он уронил хафлинга в тисовые кусты и влетел в стену сарая.
Зубы Оливии стучали от холода. "Чес, пожалуй, холодноват для полетов", подумала она, выбираясь из кустов. Дрон и Томас выбежали из дверей дома.
- Джиджи, мой мальчик. С тобой все в порядке? - спросил Дрон.
Дракон шатался на ногах, тихо шипя.
- Тебе нужно превратиться обратно в человека, - сказал Дрон. - Я не понимаю, что ты говоришь. Подумай о превращении. Вспомни о полуденном чаепитии, так всегда делал твой отец.
Дракон задрожал, уменьшился и превратился в Джиджи.
- Дядя Дрон! Ты жив! - закричал парень.
- Тссс! Не так громко, - зашептал волшебник.
Это тайна.
Томас дотронулся до плеча Дрона.
- Извините, сэр, но не хотите ли вы вернуться в дом, а то...
Дрон взглянул в небо.
- Ты прав, Томас. Пошли.
Все четверо пошли к дому. Дрон показал на дверь гостиной, и они зашли туда.
Дрон сбросил с кушетки несколько книг и уселся.
- Как здесь хорошо и тепло. Томас, надо сделать камин у тебя на чердаке, а то там холодновато.
- А что вы делали на моем чердаке? - спросил Джиджи. - Мы все думали, что вы умерли. Дядя Дрон, зачем вы это устроили?
- Садись, Джиджи, - сказал старый маг, похлопав по подушке рядом с собой.
Джиджи сел на диван. Оливия уселась на табурет около камина. Томас остался у дверей.
- Простите за то горе, которое я вам доставил, - сказал Дрон.
- Я думал, что вас убил Шут, - сказал Джиджи.
- Он пытался это сделать, - объяснил волшебник. Он послал зомби, но я превратил его в пыль.