Это было не ново. Мы часто мечтали о своей лодке.
— Да, заводить… Знаешь, сколько она стоит? Сколько Булочник заплатил за «Ласточку»? Двадцать пять рублей! Красил сам. Где мы такие деньги возьмем?
— Можно и не такую хорошую, как у него, — возразил Ромка. — Попроще. Барочную. Вон дядя Ваня, знаешь? Он у баржевиков лодку купил за четырнадцать рублей. Черная, смоляная. Ну вот… А мы, может быть, и дешевле купим.
— Пожалуй. А деньги? Знаешь, деньги как можно достать? Вот продадим наши старые книги, коньки, лыжи и копить будем. В кино пока не придется ходить. У меня уже рубля два накопленных есть.
— И у меня три, — признался Ромка. — Я уже давно копить на лодку начал, да не говорил.
— Ну смотри, Ромка, если уж копить — так копить. И продать все, что не нужно. Не отступать. А пока будем подыскивать лодку. Ходить, приценяться.
— Закон. А с этим Булочником больше ни слова.
Мы перешли на жесткий «режим экономии». Ревниво следили друг за другом, опасаясь внеплановых трат. Каждая копейка честно опускалась в большую глиняную копилку в виде свиньи с отбитой ногой. Копилка хранилась у Ромки. Он был главным казначеем. Продали на «толчке» лыжи, коньки и старые, ненужные учебники. Ромка продал даже свою ручную дрель. Все шло в копилку.
Сбережения наши быстро росли, но все же были недостаточны для приобретения лодки.
С Колькой Булочником мы не разговаривали. Хотели намять ему бока, но потом решили отомстить за нанесенное нам оскорбление как-нибудь иначе. А он пытался снова привлечь нас в свою команду.
— Эй, ребята! — закричал он как-то, увидев нас. — Поехали кататься! Тащите весла.
— Тащи сам, нэпач паршивый! Эксплуататор! Наелся булок, так и таскать ничего не можешь! Плевать мы на тебя хотели. Скоро на своей кататься будем! — орали мы, довольные, что вырвались из Колькиной кабалы.
Колька не ожидал такого отпора и некоторое время стоял молча, потом спохватился.
— Зазнались, сморчки? Ладно, теперь к моей «Ласточке» не подходите. Без вас обойдемся! — крикнул он и пошел во двор.
Вскоре мы увидели, как Ленька Куриные Мощи тащил красно-голубые весла. Эх, «Ласточка», «Ласточка», не кататься нам больше на тебе! Ну ничего…
Зато теперь ни одна осмоленная лодка не могла пройти по Мойке мимо нашего дома, чтобы мы не крикнули:
— Дяденька, продай лодку!
Вечерами мы ходили на Неву.
Там между Дворцовым и Троицким мостами стояли баржи с дровами. Они разгружались и уходили. На их место приходили новые. Вот к ним-то мы и присматривались. Подходили к барже, разглядывали привязанную за кормой лодку и решали, стоит ли заходить к шкиперу.
Если лодка была хорошая, новая, то мы на борт не поднимались. Не стоило! Если же лодка была старая и текла, тогда мы вызывали на борт шкипера и начинался торг:
— Дядя, продай лодку.
— Купи! — Бородач недоверчиво оглядывал нас.
— Сколько хочешь?
— Двадцать пять рублей.
— Дорого. Десять хочешь? Ведь она течет.
— Пошли прочь, «покупатели», пока уши целы. Десять рублей! Смеетесь, что ли?
Надо сказать, что у нас и десяти рублей еще не было. Правда, мы надеялись скоро их набрать. Но сумма эта была для нас предельной.
Чем больше мы обходили барж, тем меньше оставалось надежды купить лодку за эти деньги. Но неожиданно нам повезло.
Было это поздно вечером. Я уже собирался ложиться спать. Вдруг кто-то забарабанил в окно. Я отдернул занавеску. На улице стоял Ромка и отчаянно махал руками. Я открыл форточку:
— Ну чего тебе? Что случилось?
— Гошка, скорей выходи! Лодка есть! Понимаешь? Лодка! Я нашел! За восемь рублей!
— Бегу! Сейчас!
Я быстро оделся и, бросив уже на ходу маме: «Мамочка, я на минутку. Ромка вызывает», — выскочил на улицу.
— Летим на набережную! По дороге все расскажу, — выпалил Ромка.
Он был очень возбужден. Под мышкой он держал свинью-копилку.
— Понимаешь, — задыхаясь от быстрой ходьбы, говорил Ромка, — решил я прогуляться по набережной. Смотрю — на одной барже две лодки: одна за кормой — большая, другая — маленькая — у борта. Дай, думаю, спрошу. Шкипер на палубе был. «Продай». — «Купи». — «Сколько?» — «Восемь рублей». Понимаешь? Я так и обмер. У нас с тобой девять рублей и семьдесят три копейки. Скорей только надо, чтобы не передумал. Рубль семьдесят три копейки я уже вынул. На краску останутся.
До баржи мы добежали за несколько минут. Шкипер еще копался на палубе.
— Пришли? Деньги принесли? — спросил он нас.
— Принесли. Вот… — и Ромка начал вытряхивать монеты из копилки. Шкипер усмехнулся: