Выбрать главу

В клуб мы вернулись к ночи. Распростились с гостями, которые были очень довольны такой прогулкой и говорили, что набрались сил на целую неделю. Все заторопились домой. Боялись опоздать на последний трамвай. Скоро на судне остались Бакурин и я с Серегой.

Первое плавание закончилось! Я побывал в море. Гордость и счастье наполняли мое сердце.

На следующий день утром я попросил разрешения у Льва Васильевича съездить домой. Он охотно меня отпустил, сказав, что следующий выход будет завтра. Пойдем далеко — в Лужскую губу.

Мама была в школе, когда я пришел домой. Впечатления пережитого за последние пять дней переполняла меня. Мне нужно было с кем-нибудь поделиться. Я побежал к Ромке. «Волна» стояла у спуска. Значит, он был дома.

Я влетел к нему в комнату. Ромка пил чай.

— Здорово, Ромка! Только что с моря пришел! Кончай скорее.

— Здорово! Ну, как плаваешь? По струнке, наверное, ходишь? — насмешливо спросил Ромка, но я видел, что он обрадовался моему приходу. Ромка наскоро закончил чаепитие, и мы вышли во двор.

— Знаешь, Ромка, «Орион» такой замечательный! Настоящее морское судно. Компас есть, карты, все в общем. А капитан какой хороший — Лев Васильевич! Нам по пятнадцать рублей платят. Мне и еще одному матросу. Только двоим.

Я начал с увлечением рассказывать о жизни на «Орионе», о первом плавании, об экипаже. Употреблял запомнившиеся мне морские названия. Ромка слушал внимательно, не перебивая, и хмурил брови. Когда же я рассказал, что зимой буду учиться на яхтенного капитана, он не выдержал и спросил:

— А туда всем можно?

— Можно всем, кто хорошо учится и кто на яхтах плавает. Ну, а ты как на «Волне»? Втроем теперь — с Ленькой и Женькой?

— Да, втроем… Плаваем по-прежнему, — неохотно отозвался Ромка и спросил: — «Орион», говоришь, двухмачтовый? Команды-то много? Наверное, все места уже заняты?

— Не знаю, может быть и не все. А команды много. Ну, мне нужно бежать домой, собрать продукты на следующий рейс.

— Погоди немного. Куда торопиться-то? Успеешь на свою яхту.

Я чувствовал, что Ромка хочет что-то сказать, но никак не решается. Мы помолчали.

— На «Волне» тоже хорошо, — наконец не совсем уверенно проговорил Ромка. — Мы вот на днях пять больших окуней поймали против Биржевого моста…

— Ерунда это, окуни. Подумаешь! Вот мы в Лужскую губу завтра пойдем. Это — да. Ну, пока! — И я протянул Ромке руку.

— Вот что, погоди… — Ромка запнулся и прямо посмотрел мне в глаза. — Честно говоря, мне «Волна» тоже надоела. Надо было с тобой на яхту идти. А теперь не поздно, как ты думаешь? Попроси там капитана, может быть и возьмет.

— Вот это здорово! Молодец! Обязательно попрошу. Думаю, Лев Васильевич не откажет, он про тебя спрашивал, — обрадовался я. — А как же «Волна»? Без присмотра ее украдут.

— Давай ее Леньке продадим. Он давно ко мне пристает. В пайщики просится. Согласен?

— Конечно. Теперь мы уж лодкой заниматься не будем. Как ответ принесу, так и продавай.

— Ладно. Буду ждать. Ты только скорее. Думаешь, возьмут?

Ромка сиял. Перспектива плавать на «Орионе», особенно после моих рассказов, была заманчива. Мы дружески распрощались.

Я дождался маму и с не меньшим увлечением, чем Ромке, рассказал ей о днях, прожитых на яхте. Я был так горд тем, что теперь я настоящий моряк, так полон новыми впечатлениями, с таким восторгом описывал нашу жизнь! У мамы блестели глаза, с лица не сходила улыбка. Она была счастлива моим счастьем. Только раз, когда я вскользь упомянул об эпизоде с мачтой, мама нахмурилась и спросила:

— А что, это разве не опасно, Гоша? Посылать новичка на мачту! Ведь это неразумно.

— Нет, мамочка, разумно. Погода была тихая. А если в шторм придется лезть, тогда я совсем не влезу. Теперь я каждый день буду тренироваться.

— Только прошу: будь осторожнее.

Я постарался уверить ее, что ничего опасного в море нет, что яхта большая и крепкая, а Бакурин — замечательный, опытный моряк. Обещал даже показать ей «Орион».

Мама собрала мне продукты еще на несколько дней. Когда она провожала меня до двери, сердце у меня защемило. Мы никогда раньше так надолго не расставались.

Сколько раз потом в жизни мама закрывала за мной дверь и утирала слезу, отпуская меня в настоящее море, сколько раз сидела в нашей комнате, прислушиваясь к завыванию осеннего ветра, и в мыслях своих была со мной в ревущем океане! Помогала мне и утешала, дорогая моя мама…

5

«Орион» вышел в море на следующий день утром. Небо было серенькое, моросил дождь и дул слабый южный ветер. На судно пришли Зуев, Седов и Пантелейчик. Они получили отпуска и собирались теперь все время проводить на яхте.