— Товарищ генерал! — позвал Хомяк, поворачиваясь к Штыку. — Тут эта… Рельсы!
— Ого! — немедленно оживился Штык и торопливо поднялся к «солдатам».
Из желтоватой глинистой земли действительно едва заметно выступала длинная темная металлическая полоса. Если внимательно приглядеться, было заметно, что поперек этой полосы довольно часто расположены короткие вытянутые бугорки земли. Чуть дальше была видна и вторая металлическая полоса. Рельсы оказались засыпанными практически вровень с землей.
— Вопросы есть? — спросил Штык, глядя в ту сторону, где рельсы исчезали за небольшой горкой впереди.
— Можно поохотиться, если вдруг дичь увижу? — причмокивая губами, спросил Буль.
— Можно, — не задумываясь о последствиях, ответил Штык.
В следующее мгновение Буль поднял автомат и дал короткую очередь куда-то за спину Штыка.
— Буль!!
— Вы же сами разрешили, мой генерал. — Буль обиженно нахмурился и показал пальцем. — Зато теперь у нас есть ужин.
Штык посмотрел в указанном направлении и обнаружил метрах в тридцати крупное животное, отдаленно похожее на свинью. Животное жалобно хрипело, дрыгало ногами и вообще активно готовилось стать трупом.
— Мог бы у Хомяка автомат взять, — ворчливо сказал Штык. — У него хоть патронов побольше осталось.
— Нету у меня больше патронов, товарищ генерал, — грустно сказал Хомяк. — Все по этим тварям исстрелял.
Сюрприз был неприятным, но не сказать, чтобы уж совершенно неожиданным.
— Зато вон теперь сколько мяса. А патронов все равно не хватит, чтоб отбиться, если что, — оправдывался Буль. — Если уж подыхать, то на сытый желудок.
— Хорошо, но с одним условием, — представив кусок зажаренного на огне мяса, Штык с трудом поборол соблазн немедленно объявить привал, — сейчас ничего жарить не будем. Разрешаю взять мясо с собой, а вот когда устроимся на ночь, тогда и будем ужин готовить.
— Как скажете, мой генерал, — обрадовался Буль, вытащил нож и отправился к добыче.
На удивление ловко освежевав тушу и отрезав у неизвестного зверя задние ноги вместе с окороками, Буль, весь в крови животного, грязный, но счастливый, двинулся обратно. Штыку оставалось лишь изумляться, что, потеряв значительную часть своей личности, Буль сохранил навыки заправского мясника. И ведь вряд ли генералу приходилось регулярно забивать для себя свиней. Хотя если предположить, что раньше он был заядлым охотником…
— Держи. — Буль протянул Хомяку целую ногу с еще кровоточащим огромным куском мяса. — Тоже понесешь.
Хомяк чуть помедлил и с заметным отвращением принял неприятную ношу.
— Да ты, солдат, морду-то не криви! — прикрикнул на него Буль. — Вот так бери за копыто и клади на плечо.
Когда наконец маленький отряд двинулся в дорогу, Штык не мог сдержать нервного смеха: оба бойца выглядели теперь так, словно получили раны, несовместимые с жизнью. Плечи и спина у обоих были покрыты кровавыми брызгами, и только понимание, что любая попытка изобретения иного способа переноса мяса приведет к неизбежной потере времени, заставила Штыка промолчать.
Остановиться решили только тогда, когда далеко впереди, хорошо видимые даже над лесом, появились странные красные и синие всполохи. Периодически оттуда же доносились громовые раскаты и едва слышимый высокочастотный свист. Штык в нерешительности замер, пытаясь оценить новую потенциальную угрозу, но, наткнувшись на умоляющие взгляды обоих солдат и ощутив, как у самого уже просто подкашиваются ноги, объявил об организации ночевки. В конце концов, можно было и посмотреть сперва, что там такое сверкает. Но только после основательного отдыха.
— А теперь наконец-то сделаем ужин! Хорошо, мой генерал? — тут же возликовал Буль.
— Делайте, — вяло ответил Штык и сел прямо на землю. — Только где-нибудь поближе к деревьям костер палите. Чтобы ночевать под «крышей».
Вскоре, однако, оказалось, что выбирать особо не из чего: с обеих сторон от железнодорожной насыпи было полно небольших аномалий, превративших землю в один длинный изуродованный и выжженный пустырь шириной в несколько метров. По сути, это была идеальная оборонительная линия, через которую вряд ли смогли бы пройти даже танки, и лишь в паре мест Хомяк сумел найти свободные проходы к ближайшим деревьям, которые оказались внутри аномального «оцепления». Да и насыпь в этих местах слегка расползалась так, что деревья оказались растущими как бы на ее своеобразном расширении. И вскоре стало очевидным, что свернуть ни вправо, ни влево теперь нельзя. И идти можно только вперед или назад.