Еще при заходе на посадку Петровский заметил линейку из семи машин. Для непривычного глаза, казалось, ничем не отличались от того, на котором он вчера выполнял боевое задание, но у капитана глаза помнили каждый шов на плоскости или корпусе и различия просто кричали о себе. Экипаж также увидел новые машины и сразу, еще колеса не чиркнулы по бетону посадочной полосы, началось обсуждение видимых качеств новых воздушных кораблей.
- Ты видел? Крылове установки другие. - Стрелец и командир огневых установок обсуждали новые пушки. - Ага, вместо двустволок поставили револьверные. Здорово придумали!
- А кабина новая. - Второй пилот показал на стеклянные панели пилотской кабины. - Теперь можно со своего кресла хвост увидеть. И обзор вниз с пилотского места, по всему, значительно лучше ...
Штурманы отметили отсутствие антенн. Скрытые в фюзеляже, сделали единодушный вывод. И живо обсуждали новую навигационную и прицельную аппаратуру, которая непременно должна быть на новой машине - не зря же появился этот обтекатель под носовым кабиной ...
Они уже подходили к башне заводоуправления, из которой видно летное поле заводского аэродрома, когда над полосой прошел К-36. Самолет развернулся и исчез, чтобы через несколько минут появиться снова. Проход на высоте ста метров осуществлялся четко посередине между ВПП {18} и рулежные дорожки. Разворот, проход на максимальной скорости на той же высоте, резкий набор высоты горкой, почти как истребитель, и снова разворот с креном градусов восемьдесят. Петровский вместе со своим экипажем наблюдал за этой "презентацией" нового самолета, прикрыв козырьком глаза от ярких лучей восходящего солнца. Посадка была произведена с блеском, и вот уже самолет заруливает на стоянку.
- Класс! - Глаза штурмана сияли от восторга. - Такое вытворять на тяжелом бомбардировщике!
Капитан ничего не сказал, но почувствовал, как острые коготки зависти царапнули то глубоко в душе. А еще подумал, что, кажется, он знает, кто этот воздушный хулиган. Петровский и сам был не против встругнуты то такое, но сдерживал естественные желания, боясь показаться мальчишкой ...
А с воздушным сорвиголовой Петровский встретился в кабинете директора авиазавода. Он как раз зашел подписать необходимые бумаги - приемная нового самолета была достаточно хлопотным делом - и попал на "начальственную порку". Однако для летчика, который стоял на ковре перед разгневанным директором разнос этот был, как с гуся вода. Он - это даже со спины было видно, - нисколько не боялся начальственного гнева. И Петровский даже не удивился, когда узнал своего наставника, который год назад учил его боевом мастерстве, Сашу Молодчего, то есть, летчика дальней авиации капитана Александра Игнатьевича Молодчего ... За те месяцы, Петровский осваивал азы военной науки, они подружились. Даже больше. Хотя капитан Молодчий и был командиром в Петровского, они стали друзьями.
Из кабинета директора завода они вышли вместе.
Молодчий перегнал из Львовского авиазавода новый бомбардировщик именно для Петровского. И почти два часа они лазили по самолету - машина была новой, зря, что извне мало чем отличалась от первой серии. Нужно было все принять от перегонщик, проверить работу систем, с помощью заводских специалистов освоить новое - повезет, когда в неделю уложатся. Хорошо, передача много времени не занимает, по два-три часа экипаж-перегонщик сдаст корабль и обратно, на завод, готовить для какого строевого экипажа очередную машину. Петровский так и сказал Молодчего.
- Все, отгонял я свое. - Возразил Александр. - Эту машину сдаю тебе, а вот следующая - моя!
Они присели в тени огромного крыла, прислонившись спинами к колесам. Из люка кабины пилота по одному спускались остальные члены двух экипажей, тихо переговаривались между собой. Сдача состоялась. Теперь подписать необходимые бумаги, и Саша со своими ребятами отправится на завод. Время не ждать.