Выбрать главу

– Откуда? Месяц назад я вообще не знал о его существовании.

– Речь ему давалась с огромнейшими усилиями. Бабушка говорила, что это следствие психической травмы, полученной им в России. И чтобы не выдавать свою ущербность, он вообще предпочитал молчать. Хотя она подозревала, что он просто порой не хочет ни с кем говорить.

– А что же она тогда вышла замуж за калеку?

Жаклин остановилась и мечтательно произнесла:

– Представь себе, любила. До беспамятства. По ее рассказам, он был безумно красивым и элегантным мужчиной. Всегда одевался в черное. Фрак, костюм, плащ, пальто, галстуки, шляпы он покупал в дорогих магазинах или заказывал у самых модных портных. Зато рубашки у него были белоснежные. Бабушка рассказывала, что он даже за газетами ходил в смокинге. Этакий Чайльд Гарольд и Жюльен Сорель[9] в одном лице. Он пользовался очень большим успехом у дам. Однажды даже стрелялся с кем-то из обманутых мужей на дуэли, но, слава богу, соперник выжил после ранения. И деду удалось откупиться от полиции…

– Как же он, немой, ухаживал за женщинами?

Она задумалась лишь на мгновение.

– Слова здесь вообще лишние. Важен контакт глаз. А его глаза были очень красивыми. Бабушка говорила о «взгляде бога». К тому же он умел писать письма. На всех европейских языках. А любовные послания производят на женщин не меньшее впечатление, чем самые пылкие признания, высказанные вслух.

Вот, наконец, их пятый этаж. Жаклин подошла к обитой кожей двери, достала из сумочки длинный ключ и по-хозяйски открыла замок.

– Милости прошу, – распахнула она перед Сергеем дверь.

Женщина явно нервничала. Нарочитые кокетливость и язвительность призваны были скрыть ее смятение. Она явно не знала, как вести себя дальше, колебалась и словно чего-то боялась.

Но Сергей, попав под обаяние старины, не обращал на это никакого внимания.

Переступив порог, он словно совершил путешествие на машине времени и переместился на сто лет назад. Ужасного, жуткого ХХ века с его социальными, информационными и сексуальными революциями, мировыми войнами, коммунизмом, фашизмом, исламской угрозой и глобализацией будто бы не было и в помине.

В узкой прихожей на блестящем полу из черного камня стояла рогатая вешалка для верхней одежды. Единственная дверь, спрятанная за тяжелыми бархатными портьерами с позолоченными шнурами и массивными кистями на концах, вела в гостиную. В ней и окна, и двери были зашторены бархатом. Плюшевый диван, два кресла и три пуфа с возложенными на них подушками сверкали золотыми нитями. В дальнем углу стоял большой черный рояль, а в ближнем – изящный круглый столик с приставленными к нему четырьмя мягкими стульями. В проем между окнами хорошо вписался инкрустированный золотом сервант из светлого дерева, в котором виднелись фарфоровая посуда и бронзовые статуэтки. У самого потолка в дорогой раме висел портрет прежнего владельца этой квартиры. Красивый черноволосый мужчина с миндалевидными глазами. Казалось, что он смотрит через комнату на портреты своих близких: молодой русоволосой женщины с приятным лицом и девочки-принцессы шести-семи лет. И хотя фотографии были черно-белыми, Коршунов сразу понял, что у девочки волосы цвета червонного золота.

– Это мой дед и твой прадед, а это моя бабушка и моя мама, – пояснила Жаклин.

Хотя он и сам догадался, кто есть кто.

Ниже женских портретов висели три декоративных рыцарских щита с маленькими фотографиями.

Закончив беглый осмотр гостиной, Сергей открыл ближнюю к нему дверь.

– Это комната моей мамы, – заметила девушка.

Обои со звездочками и обилие мягких игрушек и кукол красноречиво свидетельствовали об ее предназначении. Это была чужая жизнь, и Сергей тут же закрыл дверь.

По скрипучему паркету он пересек гостиную.

Увиденное в другой комнате заставило его ахнуть. Это был кабинет прадеда с огромной библиотекой. Две стены до самого потолка были заставлены книжными шкафами. В глубине виднелся камин, рядом с ним стояло кожаное кресло-качалка. С краю была еще одна дверь.

– Там спальня, – опередила ход его мыслей Жаклин.

Сергей вышел на балкон с ажурными литыми перилами, казалось, нависший над бездной. Под его ногами текла Влтава, а дальше, за рекой, открывался чудесный вид на Пражский Град и Малую Страну[10] с их живописными дворцами и соборами.

Решив, что полюбоваться пейзажами он еще успеет, Коршунов вернулся в кабинет и стал рассматривать библиотеку прадеда.

– Бердяев! Мельгунов![11] «Очерки русской смуты» Деникина! «Белая Сибирь» Сахарова, мюнхенское издание 1923 года! А это… Да неужели?! – он не поверил своим глазам. – «Очерки Северо-Западной Монголии» и «Тунгуто-Тибетская окраина Китая»![12] Самые первые издания потанинских книг! Ни фига себе! Всё – это моя комната! Я остаюсь тут жить. Здесь же столько всего!

вернуться

9

Чайльд Гарольд – романтический герой поэмы английского поэта Джорджа Байрона (1788–1824) «Паломничество Чайльд Гарольда». // Жюльен Сорель – герой романа французского писателя Стендаля (Мари-Анри Бейль (1783–1842)) «Красное и черное».

вернуться

10

Пражский Град и Малая Страна – исторические районы Праги.

вернуться

11

Бердяев Николай Александрович (1874–1948) – русский религиозный философ. Выслан из СССР в 1922 году. Жил и умер во Франции. От марксизма перешел к философии личности и свободы. // Мельгунов Сергей Петрович (1879–1956) – историк революции и Гражданской войны в России. В 1922 году выслан за границу. Автор книг «Красный террор в России», «Трагедия адмирала Колчака» и др.

вернуться

12

«Очерки Северо-Западной Монголии» и «Тунгуто-Тибетская окраина Китая» – развернутые отчеты об исследовательских экспедициях Г. Н. Потанина в Монголию и Китай.