Я сижу на полу, раскрыв рот и протягиваю вперед руки, ладонями вверх.
Он бросается на меня и хватает меня за руки. Я думаю про Финни, запертого в подсобке.
— Сосиски, — говорю я.
Нобби хмурится еще больше и спрашивает: — Че?
— Бабах, — говорит кто-то еще.
Но никто этого не говорит, это настоящий бабах, как будто из пистолета выстрелили. Нобби харкает кровью и роняет розочку. Потом он подыхает.
Я сбрасываю его с себя и смотрю на него. Между лопатками у него дыра, огромная, как если бы лошадь полчаса на снег ссала.
— Блядство, — говорит Ник Как-его-там, который держит в руках пистолет. Длинный пистолет с длинным дулом, ковбойский, я его видел в прошлый раз.
— Блядство блядское.
Глава 19
Много лет назад, когда я был молодым сопливым репортером, который безуспешно пытался отрастить усы, наш отдел местных новостей получил сигнал, что у какого-то мальчишки проблемы с полицией или что-то вроде того. Вообще, если задуматься, не так уж я был и молод, но у меня была простуда, так что насчет сопливости я не соврал.
В конце концов выяснилось, что проблем у этого мальчишки не было. Его отец напился, упал с лестницы и разбился насмерть, оставив ребенка сиротой. Я написал об этом и пошел в паб. И вертя в руках стакан с пивом, я размышлял об этом сигнале и о том, почему я сразу подумал, что речь идет о неприятностях. Конечно, может, я и циничен, но все равно, не за каждым несчастным случаем мне мерещится злой умысел. Так почему же мне так показалось в этот раз? И я скажу, почему: все дело в имени этого мальчишки. Что-то в его имени подсказывало, что дело тут нечисто и по-другому быть не может.
Ройстон Блэйк.
Конечно, если вы являетесь постоянным читателем нашей газеты, вам должно быть хорошо известно это имя. Ройстон то, Блэйк это… Все, что случается в Манджеле, так или иначе связано с ним.
Возьмем к примеру, пожар в “Хопперз”. Тогда погибла молодая женщина. И чья это оказалась жена? Ройстона Блэйка. Кого арестовали? Ройстона Блэйка. Кто смог избежать суда?
Думаю, все понятно.
А потом, несколько лет назад, произошли события, связанные с братьями Мантонами. Люди гибли как мухи, включая подельника Ройстона Блэйка, Тайрона Финни (множественные ранения, нанесенные бензопилой). Блэйк и в тот раз оказался в центре событий, и, надо признать, наша газета потратила немало типографской краски, чтобы о них рассказать. Но что же дальше? Он снова сорвался с крючка. Во всем обвинили братьев Мантонов и еще одного подельника Блэйка — Найджела Легхорна, — а большинство из них к тому моменту уже отправились в мир иной.
Ну да, может быть, я не слишком объективен по отношению к этому человеку. К нему ничего не прилипает, так что формально он почти ничего не сделал. Но каждый раз, когда случается что-то ужасное… будьте уверены, за этим стоит имя Ройстона Блэйка.
Что мы имеем сейчас — убийство молодого вышибалы, который только-только закончил школу, и смерть нашего уважаемого коллеги, Стива Доуи. Опять происходит что-то ужасное — под самым носом. И кто стоит за всем этим?
— Че? — спросил я. Не потому что не услышал. Потому что я ни хуя не понял. Ваще в ситуацию не врубался.
Ник Как-его-там начал что-то говорить, но у него херово получилось. Так что он покачал головой и сказал:
— Неважно. Спускайся.
Я осторожно спустился. У него была пушка, а я собирался его убить. Но я знал, что он не станет в меня стрелять. Я это знал, и все тут.
— Ты в поряде? — спросил он, сбрасывая идиотский кожаный плащ со своих чахлых плечей. Он сел на табурет и положил волыну на стойку. У него была маленькая синяя сумка, ее он поставил рядом с пушкой. Сумка была немного похожа на мой вещмешок, только маленькая и синяя. Он посмотрел на Мону. Она по-прежнему была привязана к столу на сцене. Нику это не сильно понравилось.
Я по-прежнему не мог ни во что врубиться. И наверное, никогда не смогу. Я тоже сел, между нами было два табурета.
— Ну да, — сказал я, забивая на все ссадины, синяки, переломы, порезы, и все остальное, что меня парило. — Я в порядке.
— Слушай, извини за то, что было. За то, что я тебе угрожал и все такое.
Я пожал плечами.
Он пристально посмотрел на меня и сказал:
— Ты знаешь, так ведь?
— Что знаю?
— Да ладно, брат…
Теперь я на него уставился.
— Ты это, бля, о чем?
— Ты серьезно? — Он достал сигареты и предложил одну мне.
Я взял ее и сказал:
— Пасиб.
Мы закурили.
— Ты знаешь, кто я. Должен знать.
— Я ж тебе уже говорил, — сказал я. — Никак не не могу запомнить твою фамилию. Ниче не могу с собой поделать. Потому что, ну, ты ж не называешь людей по фамилии. Не ходишь и не орешь “Эй, Дэвис” или че-то типа. Скорее “Эй, Кейт”. Ну да, всегда есть исключения. Вот я, например. Просто некоторым чувакам сложно выговорить “Ройстон”, поэтому меня зовут Блэйк. А потом еще Финни…