“А вы слышали, что нашли у него в квартире? — добавила Мардж. — Пистолеты. Сотни пистолетов. Пули и все остальное. И никто не знает, откуда он их взял. И почему они оказались у него. Зачем такому, как он, пистолеты?”
“Мардж, я не знаю”.
“Именно”.
В заявлении, которое было сделано сегодня утром, шеф полиции Боб Кэдуоллэдер сказал: “Всегда очень неприятно, когда случается подобное. Я действительно так думаю. Но, с другой стороны, надо во всем искать плюсы. Правосудие свершилось, и город избавлен от ужасного маньяка. Так что жаловаться не приходится”.
Когда его спросили про Ройстона Блэйка — который до этого являлся подозреваемым по делу об убийстве Доуи, шеф сказал: “А при чем тут он? Я же сказал, что убийцу мы поймали. Если хотите узнать что-нибудь о Ройстоне Блэйке, спросите его самого. Мне сказать нечего”.
ДРУГИЕ НОВОСТИ: Сегодня утром в парке Вомадж был обнаружен труп человека. Им оказался Джэк Джонс, безработный механик и бывший заключенный с Писмил-роуд в Макфилде, после него осталось пять незаконнорожденных детей. “Повреждения в области грудной клетки”, — сообщил полицейский патологоанатом. “Я бы сказал, что у него был обширный инфаркт, причиной которого явился хронический алкоголизм. Да на него достаточно взглянуть, чтобы понять, что он был алкоголиком. Ну, сами посудите — весь покрыт татуировками, воняет мочой, спит на скамейке в парке. Несложно понять, что это был за человек. Так ведь, Бри?”
“Да”, — подтвердил доктор Уиммер.
— Ну, — сказал он.
— Я все сделал, — сказал я. — Могу я теперь забрать Фина?
Он осмотрел меня сверху донизу, двигая только глазами. Потом заглянул мне за спину. — Ну, и где она?
Я тоже заглянул ему за спину. В магазине было темно, но я видел, что на полках почти ничего нет. Да и ничего другого там тоже не было.
— В машине, — сказал я. — Вон в той тачке, — я показал на “Капри” 1,3, которая была запаркована неподалеку.
— А этот, который сбил мою девочку с пути? Я пожал плечами.
— Ты чего от меня хочешь? Чтобы я тебе его голову принес? Он мертв. Газету прочти.
Даг посмотрел на меня, закусив губу.
— Ну, тогда приведи ее сюда.
— Но она не…
— Я сказал, приведи.
Я пошел обратно к 1,3. Она сидела на переднем сиденьи и не двигалась. Смотрела прямо перед собой, глаза приоткрыты, голова чуть-чуть наклонена в сторону дороги. Я, конечно, сказал ему, что она в тачке, но, если честно, там была только половина человека, максимум.
— Давай, дорогуша, — сказал я, открывая дверь.
Она не пошевелилась. Стоило догадаться, что ее придется тащить. Вообще, я обычно не против того, чтобы носить баб. Особенно, если на них нет ничего, кроме моей кожанки. Но нести эту конкретную телку мне не хотелось. Она была какая-то грязная. И не в хорошем смысле этого слова. Я наклонился, чтобы обхватить ее.
— Я знаю, как это делается, — сказала она, когда я просунул руку под ее бедра.
Я сделал шаг назад. Мне-то казалось, она в отключке, поэтому то, что она в сознании, меня децл испугало. — Че?
— Кайф. Я знаю, как его делать. Я кучу раз видела, как он его делает. Это просто, если знать, как. Главное — соотношение.
Я пристально на нее посмотрел. Глаза у нее по-прежнему не могли сфокусироваться, а на лице выступил пот. Она была больная и ебанутая на всю голову, и именно поэтому несла всякую хуйню. Что такое вообще этот Кайф?
Она встала и прихрамывая пошла вперед. За это я был ей благодарен. Я взял ее за руку, чтобы она не наебнулась.
— Где ее одежда? — спросил Даг, стоящий в дверях магазина. — И что случилось с ее ногой?
Я пожал плечами.
— Когда я ее нашел, она уже была такая.
Я видел, что он хочет еще что-то сказать по этому поводу, но не может. Он взял ее за руку и повел внутрь.
— Э… — сказал я, когда он исчез в темноте. — Мне б мою кожанку обратно.
Он ушел в подсобку, но я знал, что он вернется, потому что дверь он оставил открытой. Я прикурил одну из сигарет Джоны, но че-то как-то меня не вперло, поэтому я ее затушил. Легкие сказали, что им нужен нормальный воздух, даже если в Манджеле все время воняет дерьмом. Я убивал время, подсчитывая все свои ушибы и синяки. Через несколько минут я услышал скрип.
— Вот, — сказал Даг, выкатывая на улицу кресло. На нем лежали банки с пивом. Штук четыреста, думаю. А сверху две коробки с бениками. С одной из ручек кресла свисала моя куртка.
— Мы в расчете, — сказал он, все еще стоя в дверях. Он хотел, чтобы я ему ответил то же самое. Потом швырнул что-то сверху на пиво и сигареты и захлопнул дверь.