Выбрать главу

Лениво улыбнувшись, она повернулась к нему, так что ее груди обрели прежнюю пышную форму и уютно поместились в его пригоршни.

– Неужели так же хороша? – поддразнила она.

– Ну нет, – ухмыльнувшись, поспешил добавить он, – почти так же.

Она тихонько хихикнула от удовольствия и перекатилась на живот, так что теперь они лежали лицом к лицу, и она легкими движениями пальцев приподнимала волосы на его затылке, вглядываясь в черты его лица, и постепенно ее смех растворялся в подступившей волне желания.

– Для меня тоже, – прошептала она.

Она чуть приподнялась и, слегка навалившись на него, начала целовать столь же нежно, сколь и страстно.

– Ты дал мне столько счастья, – сказала она и порхающими пальцами, словно перебирая струны лютни, откинула упавшие ему на лоб пряди волос.

– Я рад.

– И, знаешь, что я тебе скажу?

Он молча ждал, пока она продолжит.

– Я твердо убеждена в том, что качество отношений определяется тем, как проходит время после сексуального общения. А что ты думаешь?

Он же думал о том, что хочет провести остаток жизни с этой женщиной. Обняв ее за шею, он выдохнул ее имя: «О, Ли…», крепко прижал ее к себе, и невысказанное прозвучало громче любых слов, которые он мог произнести в ответ.

Этой ночью во сне она видела Грега – всего лишь в третий раз после его смерти. Он явился на какое-то мгновение: войдя на кухню, поправил на голове красную кепку и, улыбнувшись, сказал: «Я починил этот шланг, мам». Она проснулась сама не своя. Сердце билось гулко, словно удары молотка сыпались на изголовье ее кровати, напоминая о том, что Грег на самом деле мертв и она никогда не услышит его голоса, не увидит его лица.

Она коснулась вещей, ее окружавших, – чтобы убедиться в том, что не спит; пощупала свой лоб.

Что означал этот сон? И почему он пришел именно сегодня, после того как она побывала у Кристофера? Неужели для того, чтобы лишний раз напомнить, что на самом деле Кристофер заменил ей сына?

В тот же день, все еще под впечатлением от увиденного во сне, Ли получила второе напоминание о Греге – позвонил Нолан Стиг.

– Привет, – непринужденно сказал он, – звоню просто так, узнать, как поживаете.

Его голос наполнил ее щемящей тоской. Ее всегда трогала отзывчивость этих ребят – друзей Грега, которые до сих пор звонили ей, не забывая о том, что некогда она была частью их жизни. Милый, внимательный Нолан – как приятно сознавать, что он, верный друг Грега, и сейчас продолжает заботиться о его семье. Минут десять они поговорили о работе Нолана, автошколе Джои, возвращении Дженис в колледж, о погоде нынешней зимы. Наконец, когда были исчерпаны уже все темы, кроме главной, о которой оба все время думали, Нолан сказал:

– Не знаю почему, но я сегодня так много думаю о Греге.

Какое облегчение, что можно наконец в открытую говорить о нем.

– О, Нолан, я тоже… прошлой ночью я видела его во сне.

– Мне он никогда не снится. А я бы очень хотел. Так здорово опять увидеть его.

– Даже не верится, что ты позвонил именно сегодня, когда мне это было так необходимо. Не каждый поймет, что мне все еще хочется иногда поговорить о нем с кем-нибудь.

– Он всегда был моим другом. Наверное, нескольких месяцев мало, чтобы смириться с его утратой. А уж сколько времени потребуется вам – даже не представляю. Я рад, что именно с вами могу говорить о нем.

После разговора Ли погрузилась в воспоминания о прошлом, к которым примешивалась и грусть настоящего, и острая жалость к самой себе. Звонок Нолана оживил в памяти яркие образы двух мальчиков, связанных годами дружбы: вместе в начальной школе, потом – в средней, как сейчас Джои, старшие классы, у обоих – свидания с девочками, увлечение спортом, первые автомобили стоят во дворе их дома, – мальчики раздеты до пояса, подставив спины солнцу, бережно протирают стекла, от рева автомагнитол дрожат листья на деревьях. Еще не раз в этот день милые сердцу картинки прошлого вызовут у нее горькие слезы и невольную улыбку и в конце концов примирят ее с неизбежностью.

Но судьба, словно решив взорвать обретенный ею за эти полгода некоторый душевный покой, уготовила еще одно испытание. В тот вечер, возвращаясь с работы домой, она включила в машине радио, и – надо же такому случиться – в салоне разлилась мелодия Винса Джилла «Когда я зову тебя». Шанс застать именно эту мелодию в те пять минут, что она тратила на дорогу домой, был ничтожно мал. И все же… из холодных стереоколонок хлынули печальные звуки – третье, и самое болезненное, напоминание о Греге.

Музыка… Она разбередила душу. Эта песня была самым последним увлечением Грега, и вот сейчас ее слушали по всей Америке, и в каждом человеке она пробуждала добрые, романтические чувства. Но только не в Греге. Грег ее больше не услышит. Интересно, что чувствовал он, когда слушал ее? О ком он думал? Была ли у него девушка, которую он любил и потерял и по которой тосковал? Девушка, на которой он мог бы когда-нибудь жениться? Иметь с ней детей? Быть счастливым?

Мелодия вновь воскресила в ее душе мысль, которую она гнала от себя все эти семь месяцев:

Если бы только…

Если бы только…

Если бы только…

Она расплакалась уже в дороге, так и не дотянув до дома. Джои на кухне был занят макаронами – он как раз закладывал их в кипящую воду, когда она вошла.

– Будешь макароны с сыром, мам? Тогда поторопись. Я должен быть в… – В лице его промелькнул испуг, когда он увидел ее слезы. – Мам, что-то не так?

Он кинулся к ней, и они обнялись.

– Грег, – пожаловалась она, – мне сегодня его ужасно не хватает.

Он крепче прижал ее к себе.

– Мне тоже. Интересно почему.

– Не знаю. Нолан звонил. Сказал то же самое.

– Почему вдруг мы все подумали о нем в одно и то же время?

– Кто знает? Ритмы Земли, биоритмы, расположение звезд. Мы думаем, что уже оправились от горя, а выясняется, что еще очень далеки от этого.