Выбрать главу

Как-то в выходной день нас вдруг отпустили домой и мы, как сонм пущенных из лука стрел, рванули вперед. Наша группа вышла из Павловска пешком, так как в выходной день поездки служебных автобусов не предусматривались, поэтому и заказаны не были. Несколько мичманов, и я в их числе, оказалась лидерами в кремовых рубашках с фуражками в одной руке. Другой — утирали пот со лба. Через пару километров я обратил внимание, что за нами увязалась такая же группа вольноотпущенников. До поры до времени я на них внимания не обращал, однако когда они стали неуклонно сокращать дистанцию, прибавил шагу, а за мной и мои спутники. Вольноотпущенники не отставали, что меня распалило, и у нас взыграл спортивный азарт. Своим товарищам я предложил более быстрый темп, какой только мог осилить самый тихий тихоход из них. Из-за пересеченности местности группа преследователей на некоторое время пропала из виду, скрывшись за поворотом или за сопкой. Но вот снова показалась, и мы увидели, что они перешли с шага на бег.

— Мужики, что за дела? — сказал я. — Они решили нас обставить и прибежать на развилку раньше? — меня поддержали, что этого допустить нельзя, и тогда я предложил: — Надо сделать так, чтобы они видели нас все время бегущими, тогда это сломит их психологически.

Сказано — сделано. Правда, кто-то там хныкал, но зато, когда наши преследователи видели нас все время бегущими, они сдались. Этот нехитрый прием мы использовали до тех пор, пока не оторвались настолько, что бегущие за нами вольноотпущенники окончательно скрылись из виду и больше у нас в корме не маячили. Так мы живенько домчали до развилки, где успешно сели в проходящий автобус и благополучно добрались до Техаса. Уже потом кто-то из группы наших преследователей сказал:

— Мы хотели вас догнать, поэтому и ринулись бежать, но когда увидели, что вы тоже побежали, поняли, что вы затеяли состязание и выиграете его!

«3 декабря 1980 г.

Приказы:

В. В. Малмалаев — о принятии дел и обязанностей начальника политотдела.

А. Т. Матора — о принятии дел и обязанностей у Н. И. Лазарева.

Торопов — о принятии дел и обязанностей».

Как финансисту штаба мне приходилось на основании копий или выписок из приказа вести свой учет — отслеживать, или как сейчас бы сказали вести мониторинг, назначений на должности, переводы, временное исполнение обязанностей. Ибо это отражалось на денежном довольствии каждого человека.

Капитан 2-го ранга (впоследствии капитан 1-го ранга) Владимир Васильевич Малмалаев стал начальником политотдела дивизии, приняв эстафету от капитана 1-го ранга Юрия Ивановича Толстова. Капитан-лейтенант Александр Тимофеевич Матора временно был назначен исполнять обязанности командира БЧ-3 в экипаже капитана 1-го ранга Николая Ивановича Лазарева. Капитан 2-го ранга Торопов принял должность начальника ЭМС (электромеханической службы соединения) 21-й дивизии от капитана 1-го ранга Виктора Сергеевича Топилина, который ушел на повышение.

«5 декабря 1980 г.

На завтра:

личное дело Самчинской;

изменена фамилия Самчинской;

порядок начисления на Самчинскую;

на Ловкачева начисление 13-й зарплаты;

личное дело Торопова;

повышение должностного оклада Торопову».

В некоторых случаях по каким-нибудь событиям или людям прямо как провал в памяти образуется, как у известного киногероя из «Джентльменов удачи»: тут помню, а тут не помню. Такое впечатление, что кто-то взял и одно место ластиком потер. Фамилия Самчинской настолько прочно исчезла из моей памяти, что я не мог вспомнить, кто она такая и что делала, и даже на какой должности была в нашем штабе. И это несмотря на то что сия фамилия довольно часто встречается в моих записях. И большое спасибо Михайлу Михайловичу Баграмяну, он не позволил такой примечательной особе бесславно затеряться во времени.

Самчинская — это девушка, на пару лет старше меня, незамужняя, вольнонаемная сотрудница штаба, на лицо малосимпатичная (но ведь с лица воду не пить), зато стройненькая. В свое время она окончила сельскохозяйственный институт, выбрав его за то, что он располагался перед окнами ее дома. Была ли польза от ее учебы, если она в штабе 21-й дивизии атомных подводных лодок выписывала ВПД — воинские перевозочные документы? А если бы напротив ее окон располагался другой институт?

В то время по Министерству обороны СССР действовало правило, согласно которому по неиспользованным в предыдущем году ВПД военнослужащий имел право в следующем году перевезти жену или ребенка. Для выполнения этой процедуры Самчинская от офицеров и мичманов требовала великолепно замечательную справку пресловутой формы № 33, вот такого содержания:

Справка

Выдана мичману Михаилу Михайловичу Баграмяну в том, что его жена Татьяна Петровна Баграмян действительно является женой Баграмяна М. М.

дата подпись, печать

Офицеры и мичманы смеялись, у них шуток по этому поводу было не счесть. Не знаю, на каком основании Самчинская требовала этот документ, однако смехотворность ситуации наличествовала. О ней доложили сначала старшему помощнику начальника штаба по строевой части Николаю Ивановичу Королевскому, который перевел странную девушку на другую работу. И больше некому было веселить и раздражать элиту подводного флота 21-й ДиПЛ.

Обратный маневр

«16 декабря 1980 г.

Рапорт о сдаче дел и обязанностей.

Представление и аттестация в 2-х экземплярах.

Приказ об исключении из списков в/ч 22990 и в/ч 87066.

Справка в вещевую часть.

В финчасть:

копия послужного списка;

выписка по в/ч 87066;

обходной лист;

расчетная книжка;

справка на ОУС (особые условия службы, дополнительная оплата в размере 60% за работу на подводных лодках с атомными реакторами);

копия предписания в 4-х экземплярах;

справка формы 34 «на иждивении жена, сын».

Такой набор документов требовался для перевода из штаба флотилии, дивизии на подчиненный им корабль. Кстати, обращает на себя внимание тот факт, что наибольшее количество «бумажек» необходимо было представить в финчасть. Деньги есть деньги, они счет любят. А для меня это была «первая примерка» для осуществления обратного маневра — переход из штаба на подводную лодку. Хотя сам переход произошел позднее.

Когда мой бывший экипаж пошел во вторую автономку, с ними за компанию отправился научный сотрудник, кандидат наук, чтобы каждого пятого члена экипажа изучать как лабораторного кролика. С подопытным членом экипажа он проводил довольно серьезные тестовые и опытные исследования, решая какие-то свои научные задачи. Сюда входили как определение психологических параметров личности, так и физических. Кстати, спустя три десятилетия мне показали одну такую распечатку на одного из бывших подопытных. И должен заметить, что, с моей точки зрения, насколько я знал исследуемого товарища, психологическая характеристика дана была точно.

Физические исследования проводились как будто бы обычные, правда, методика отличалась от общеустановленной. Во-первых, это производилось перед каждой вахтой, то есть дважды в сутки. Во-вторых, динамометрия, например, производилась с фиксацией максимальных возможностей, когда испытуемый кистью сжимал динамометр с максимальной силой. Затем из этого параметра высчитывалось значение, равное восьмидесяти процентам того показателя, который получался при выжимании максимально продолжительное время. Измерялось также время реакции. Делалось это так. Испытуемый, глядя в окуляр прибора, похожего на детский калейдоскоп, ждал красного сигнала, а при его появлении нажимал кнопку и тем самым фиксировал время своей реакции. Проверялась спирометрия — объем легких. И что-то там еще измерялось, изучалось, исследовалось. А также морякам приходилось отвечать на множество самых разных вопросов.

Вывод: Советская наука скрупулезно изучала влияние на человека, находящегося в длительном автономном плавании, сопутствующих его явлений, радиации, оторванности от большой земли, изолированности, и так далее.