Выбрать главу

Караванам мусульманских поклонников был закрыт путь в Мекку. Паши турецкие, которые охраняли в некоторых пунктах полуострова тень владычества стамбульских халифов, разбежались или были изгнаны. Смуты фанатического полуострова отозвались в племенах, скитавшихся по Сирийской и по Египетской пустыням. Бедуины ругались и над пашами, и над властью султана. Уже в 1757 г. (1170 г. хиджры) караван 60 тыс. мусульманских поклонников был атакован бедуинами на пути из Дамаска в Мекку. Махмаль, этот священный покров, ежегодно отправляемый халифом для Каабы, сделался добычей бедуинов вместе с несметными богатствами. Известно, что караван служит также торговым сообщением между Сирией и Аравией. Поклонники погибли частью от копья бедуинов, частью от голода и от жажды в пустыне. Сама валиде-султанша, мать Османа III, была с караваном и со страха померла[100]. Несчастье это едва не произвело бунт в Константинополе при самом воцарении Мустафы III. В сирийских и в арабских племенах оно породило впечатление, весьма невыгодное для турецкого правительства, и ослабило мысль о всемогуществе султанов, над коим безнаказанно издевались наездники пустыни и свирепые племена Хиджаза и Йемена.

В Египте бушевали мамлюки. Эта богатейшая область халифата, классическая страна фараонов и Птолемеев, уже несколько столетий представляла миру странное зрелище пяти или шести миллионов потомства древних египтян (коптов) или арабов-завоевателей, подчиненных скопищу невольников, вывозимых ежегодно купцами из Кавказа и продаваемых на рынках Константинополя, Дамаска и Каира. Но из этих невольников вербовалось храбрейшее в мире ополчение, захватившее в свои руки Египет как добычу, с правами и с нравами рыцарства, которому гербом и грамотой служила купчая крепость невольничьего рынка.

Халифы Фатимиды положили основание ополчению мамлюков для стражи своего дворца в Каире. Внутренние борения ислама, раздвоенного в ту эпоху на два халифата по берегам Тигра и Нила, заставили владельцев египетских искать своих телохранителей среди храбрых племен Кавказа, откуда искони вывозились невольники к разным азиатским дворам. Наконец, слабое потомство Салах эд-Дина и Эйюбидов было заменено на египетском престоле мамлюками, умертвившими последнего из халифов Эйюбидов (Малик эль-Ашраф Муса).

Черкесская династия мамлюков царствовала в Египте и в Сирии до османского завоевания. Когда сирийские эмиры один за другим изменяли своему султану Кансу эль-Гури[101] при нашествии Селима, одни мамлюки оставались верны и гибли с ним в Мердж-Дабикской долине, по соседству Халеба (1516), где решилась судьба этих стран. Между тем как завоеватель довершал покорение Сирии, мамлюки в Каире избирали из своей среды в преемники погибшему султану Туман-бека и готовились защищаться, приписывая успехи осман не храбрости их, но действию артиллерии, которую они, подобно последним рыцарям Запада, презрительно называли оружием слабых.

В сражениях у границы египетской, в Газе и под Каиром, мамлюки сделали чудеса храбрости. Но измена двух беков предала Египет туркам. 25 тыс. мамлюков пало под Каиром[102], несколько тысяч других были умерщвлены Селимом при взятии столицы, а когда уже не было никакой надежды спастись от османской сабли, остальные долго еще боролись вместе со своим несчастным султаном[103], который заключил черкесское владычество на берегах Нила трогательной элегией, писанной среди отчаянной борьбы на вечном камне пирамид[104].

Два бека из мамлюков, те самые, коих измена доставила Селиму Египет, были назначены правителями завоеванных областей: Газали-бек в Сирии, Хаирбек в Египте. В Сирии были туземные эмиры со своими семейными враждами; были горские воинственные племена со своим буйным дворянством, которое так охотно становилось орудием турецкой политики в завоеванном крае.

Для Египта, населенного племенем хлебопашцев и не имеющего другого туземного дворянства, кроме каирских шейхов, наследственно занятых толкованием Корана и тонкостями мусульманской юриспруденции, было необходимо набирать извне войско и дворянство для деспотического управления краем. При новом правительстве мамлюки не замедлили сделаться опять настоящими владельцами Египта, ограничив власть пашей в командовании каирской цитадели, куда султаны нарядили для гарнизона семь полков янычарских. Вся разница состояла в том, что сабля мамлюков содержала Египет уже не под властью невольника, выбранного из их среды, как было прежде, но под призраком наместника султанского, который другого влияния не мог иметь в этом далеком пашалыке, как разве ссорить мамлюков между собой и вооружать их друг на друга.

вернуться

100

Несчастье это было приписано интригам сераля. Кизляр-ага, начальник евнухов, сменил способного Эсад-пашу дамасского (из рода эль-Адем), чтобы дать его место одному из своих любимцев. Бедуины не уважили любимца. Еще хранится в Сирии предание о богатствах, расхищенных бедуинами в этом случае. Оно оригинально: бедуины нашли в своей добыче множество жемчуга, который по неведению был ими принят за рис. Стали варить из него пилав, но не было возможности его жевать; в недоумении обратились бедуины к дамасским купцам, посещающим обыкновенно лагери бедуинов для торговых дел. Купцы предложили выменять этот бесполезный рис на другой, из которого можно сварить отличную кашу, а по возвращении в Дамаск разделили между собой свою находку. Арабская хроника, в которую внесено это обстоятельство со множеством других гиперболических сказаний, присовокупляет, что с того времени потомство этих купцов в Дамаске именуется Дженауи, «жемчужниками».

вернуться

101

Кансу эль-Гури, мамлюкский султан (1500–1516), погиб в сражении с турецкими войсками Селима I при Мердж-Дабике 24 августа 1516 г. Его наместники: правитель Халеба Хаир-бек и правитель Дамаска Газали-бек, перешли на сторону султана Селима II. На сторону турок перешел и Фахр эд-Дин I Маан. — Прим. ред.

вернуться

102

Сражение под Каиром произошло 22 января 1517 г. — Прим. ред.

вернуться

103

Султан Тума был повешен турками в апреле 1517 г. — Прим. ред.

вернуться

104

Следующий эпизод египетской войны Селима, заимствуемый нами из османской истории Гаммера, служит живейшей картиной нравов мамлюков и рыцарства восточного. В каирском сражении султан Туманбек с двумя мамлюками Алам — беем и Курд-беем поклялись умертвить Селима. Они ворвались к тому месту, где развевалось знамя османское. Великий везир Синан-паша, которого они приняли за султана, пал их жертвой. По взятии Каира и по умерщвлении свирепым победителем пленных мамлюков Курд-бей, получив от Селима священный залог амнистии, предстал к нему добровольно. Султан принял его, окруженный всем своим величием. «Знаменитый витязь, — сказал ему Селим, — что сталось ныне с твоей доблестью?» «Она со мной», — отвечал мамлюк. Султан с гневом спросил: «Как он дерзнул посягнуть на его жизнь?» Курд-бей стал говорить о правоте своего дела и превозносить храбрость мамлюков. Он рассказал, что некий магрибин (западный африканец) при султане Эшрефе в первый раз доставил в Египет из Венеции огнестрельное оружие, что и султан, и беки с презрением отвергли это изобретение, не свойственное храбрым последователям пророка, завещавшего своему народу лишь лук да саблю, что магрибин предсказал тогда погибель Египетского царства от ядер и от пуль, и вот сбылось пророчество, ибо судьбой так было предопределено, ибо всякому началу есть конец и жизнь царства измерена. Султан, избалованный счастьем, оскорбился философией мамлюка. «Я не пленником предстал пред тебя и не боюсь твоего гнева, — сказал Курд-бей, — вот тот Коран, что ты прислал мне в залог твоего слова». Затем негодование его излилось на бывшего тут Хаир-бека; он стал советовать султану казнить этого изменщика, чтобы не идти с ним в ад. «Я хотел тебя миловать, — вскричал Селим, выведенный из терпенья, — и возвеличить тебя между моими беками, но кто предстает пред султана без страха, тому нет милосердия!» «Да сохранит меня Аллах, чтобы я принадлежал к твоим», — отвечал бесстрашный Курд-бей. Султан в исступлении позвал палачей. Под их саблей мамлюк сказал еще Хаир-беку: «Изменник, представь кровавую мою голову жене твоей да будешь награжден изменой в твоем гареме».