Выбрать главу

Секунду или две он опасался, что животное слишком возбуждено, чтобы услышать его. Но вот голова повернулась, глаза остановились на землянине. Тщательно переставляя одну ногу за другой, как будто ступая по какой-то ненадежной поверхности, жеребец направился к Кейду. Эта гордая голова наклонилась до того уровня, пока челка не коснулась обнаженной груди человека, и руки землянина не обняли изогнутую потную шею и не погладили уши. Без недоуздка управлять им было невозможно, но, тем не менее, сейчас был как раз подходящий момент, чтобы произвести впечатление на зрителей-аборигенов, и Кейд должен был воспользоваться им. Все еще продолжая гладить жеребца, он вскочил в седло.

Жеребец заржал, видимо для того, чтобы его услышали сквозь почти замерший треск оставшихся барабанов. Кейд, держа одну руку на жесткой гриве, как раз там, где выгнутая как арка шея поднималась из туловища, поднял перед собой вторую руку, развернув ладонь, и отважился обратиться к окружавшим его на языке, принятом в торговом форте:

– Эй, там! Вот перед вами воины!

Смолк последний барабан. Он мог даже поверить, что услышал общий вздох рядов зрителей, которые казались лишь расплывающимся пятном за границами света.

– Перед вами воины! – Он тронул коленями жеребца, плотнее уселся в седле, когда лошадь подчинилась ему, делая высокие прыжки на передних ногах. А справа до него донесся, прозвучавший словно эхо, гордый призыв Докитела.

– Перед вами воины!

По всему, что он знал про обычаи иккинни, те, находившиеся в тени, должны правильно понять этот выкрик и либо признать равенство с победителями, либо выставить бойца, чтобы дальше оспаривать заявление, которое было фактически вызовом каждому воину, принимавшему участие в этом плохо освещенном сборище. И что же пришлось бы ему делать, появись вдруг такой боец, Кейд даже не представлял. Но среди его родного племени смелость и искусство в бою служили верительной грамотой в дипломатических отношениях, даже между старыми врагами. Это должно было бы подойти и для культуры другой солнечной системы.

– Это Докител из семьи Дока Длиннорукого, Эмсога Сообразительного, Гида Красное Копье. Это Кейд – Звездный Странник с дальних небес. Это Быстроногий, из племени лошадей.

Докител буквально швырнул эти слова в толпу, все еще остававшуюся молчаливой.

– Перед вами воины, победившие дьявола, дьявола ошейников, дьявола в ошейниках, дьявола каменистых мест. – Докител рванул край сети. Размозженная голова састи выкатилась из нее как устрашающий ответ, а жеребец ударил землю, сделав пританцовывающий шаг к своему растоптанному врагу.

– Перед вами воины! – В третий раз иккинни бросил эти же слова в лица многочисленных соплеменников.

Треск пламени разорвал ночь, и Кейду показалось, что за этим слабым звуком он смог уловить другой приглушенный звук, как шелест ветра пробежавший вдоль склонов арены. Они ждали.

Затем из пространства, расположенного прямо над дверью в пещеру састи, где возникло какое-то движение, поднялись мягкие волны фигур, уступая место небольшой группе аборигенов, которые вышли вперед под полный свет огней. Они встали там, пятеро хорошо сложенных мужчин с отблеском драгоценных камней на плечах и поясах, но шеи их были свободны. И как только трое, пришедшие с равнин, повернулись к ним, каждый из пятерых поднял свое копье и воткнул острием глубоко в песок, совершая церемонию разоружения.

– Перед вами воины…

Кейд расслабился. Докител бросил свою сеть. Жеребец стоял как статуя.

– Это Кэгил из семьи Экила Каменная Рука.

– Это Дартинг из семьи Тигри Быстроногого.

– Это Фарки от земли Внутренних Скал.

– Это Лосгил от земли Злой Воды.

– Это Ваки из семьи Стига Сильное Сердце.

Каждый представлялся по очереди. Их имена, их отождествления ничего не значили для Кейда, но он запомнил их, уверенный, что ни один из этих людей не был мелким вождем какого-то племени, всего лишь с горсткой последователей. Их гордое поведение скорее свидетельствовало о том, что те, перед кем он стоял, были вождями племен свободных территорий, люди, за которых, может быть, Стир назначил небывалые цены. И если это было так, и он мог установить с ними мирный контакт… Кейд тут же сдержал свой восторг, сейчас не было времени возлагать большие надежды на что-либо и забывать об осторожности.