Внезапно весёлое и гордое выражение на лице Кадыра-ага сменилось горестной гримасой.
— Где вы были осенью сорок восьмого года, Юсуп?
— Где же мне быть. В песках, с отарой.
— Ох, как страшно тряслась здесь земля в сорок восьмом! Дом, который я построил собственными руками, рухнул, едва я успел выскочить.
— Семья-то ваша не пострадала?
— Могла пострадать, да солдаты вовремя подоспели. Как я благодарен этим синеглазым здоровякам. Они помогли мне вытащить из развалин жену и детей моих… А многие тогда погибли. В Ашхабаде уцелело всего три или четыре здания.
— Значит, этот город построен заново?
— Да, именно. Теперь строят быстро. За считанные часы собирают дом, в котором можно разместить население целого посёлка. Леса теперь требуется гораздо меньше, зато стекла нужно много.
— Бяшим говорит, что сейчас век стекла.
— Правильно говорит. Вот в этой квартире не только окна, но к двери из стекла, а бывают дома сплошь стеклянные…
Гость увлёкся и стал подробно рассказывать о новых строительных материалах, о современной строительной технике. Юсуп-ага слушал, не всё понимал и незаметно для себя задремал. Когда раздался лёгкий храп, гость потихоньку встал и вышел в другую комнату, где Бяшим, Майса и Дженнет опять смотрели хоккей. Он к ним присоединился.
Старый чабан проснулся так же внезапно, как заснул. Увидел на столе чайники, пиалушки, угощение и вспомнил, что был ведь гость!
«Я заснул, а он ушёл. Когда рядом кто-то сидит, да ещё разговаривает с тобой, заснуть — очень невежливо. Правда, в степи это не считается невежливым. Там, если ты задремлешь, собеседник начнёт дрова для костра собирать либо повернёт отару. Проснёшься — он продолжит рассказ. Великое дело вздремнуть на полчасика. И силы возвращаются, и мысль работает лучше». Так пытался оправдать себя в собственных глазах Юсуп-ага. Он действительно легко засыпал, мог уснуть даже едучи на лошади. Но здесь, в городе, спать укладываются основательно и надолго, да и правила приличия иные. Эх, дурно это, что он захрапел среди беседы. Наверное обидел хорошего человека.
Огорчённый, даже обескураженный, Юсуп-ага за обедом почти не притронулся к плову, в приготовление которого Майса вложила всё своё искусство. Гость, посидев ещё немного после обеда, ушёл, приглашая Юсупа-ага непременно навестить его.
Дня через два Бяшим познакомил отца с другим стариком. Тот был несказанно рад, что нашёлся свежий слушатель, которому можно с самого начала и во всех подробностях рассказать о достижениях науки химии.
— Вы уже на пенсии, уважаемый Юсуп?
— Да.
— Это хорошо. А вот мне никак нельзя на пенсию. Много ещё предстоит сделать! Перед химией открылись такие горизонты! Мне не то что на пенсию идти — поболеть некогда! Скажите, вы работали в сельском хозяйстве?
— Да.
— В таком случае, вам конечно знакомы чудеса, совершаемые химией. С помощью химикатов, например, урожаи хлопка….
— Я скотовод, чабан, — перебил энтузиаста химии Юсуп-ага.
— Скотоводам химики тоже оказали немало услуг. У вас имеются пластмассовые домики?
— Как будто бы есть такая штука на наших пастбищах, но, говорят, в ней летом жарковато.
— О, теперь мы делаем домики, которые отражают солнечные лучи. В них совсем не жарко, уверяю вас!
Когда химик заявил, что теперь нет смысла разводить скот ради кожи, Юсуп-ага с ним согласился. Однако уверение, что надобность в молочном скоте тоже скоро отпадёт, ибо молоко будут изготовлять машины, воспринял как странную шутку.
— Да-да, это так, мой дорогой чабан! — настаивал химик. — Более того, скоро и мясо будет искусственное. Конечно, не такое вкусное, как натуральная баранина, но не менее питательное!
Юсупу-ага показалось, что пол уходит у него из-под ног…
VII
На следующий день Юсуп-ага по обыкновению лежал на балконе, погружённый то ли в думы, то ли в дрёму, как вдруг внимание его привлекла какая-то несообразность внизу, на улице. Он привстал и вытаращил глаза: обгоняемый стремительными машинами по обочине шоссе степенно вышагивал верблюд, ведомый мужчиной в тельпеке. Откуда в этом городе верблюд? Юсуп-ага чуть не бегом спустился с третьего этажа и догнал необычную пару.
— Жив-здоров, братец?
— Салам, яшули.
— Как ты оказался здесь со своим верблюдом?
Человек посмотрел на него удивлённо, Юсуп-ага поспешил объясниться:
— Я не горожанин, братец, приехал издалека, из песков. Твой верблюд напомнил мне родные места, вот я и погнался за вами.
— А в городе не так уж мало людей, которые держат верблюдов. Главным образом из-за чала. Тебе наверное известны, яшули, целебные свойства этого напитка. Больные лечатся им.