Коннор провожал ее в аэропорт. Он молчал всю дорогу. Молчал и в очереди у регистрационной стойки, и Клементина отбросила всякую попытку вытащить Коннора из его скорлупы. Она не могла с уверенностью сказать, как он воспринял ее новость. Настроение его менялось ежеминутно. То он был ее самым горячим сторонником, то заявлял, что она карьеристка! У Клементины не было ни времени, ни желания утешать его оскорбленное самолюбие. Она все еще любила его, но страсть ослабела, и Клементина не собиралась позволять Коннору решать, как ей жить. Если он рад за нее – замечательно. Если он чувствует себя оскорбленным самцом – это его проблема. Поэтому, когда лежа ночью в постели, она рассказала ему о предложении Артура Деннисона, ее не удивила его скупая улыбка и натянутый поцелуй в щеку. Клементина не двинулась с места, когда Коннор схватил куртку и отправился на двухчасовую прогулку.
Шли дни. Коннор ушел в себя и выглядел довольно мрачно. Клементина спросила напрямик, рад ли он за нее, и он ответил «да». А когда она поинтересовалась, в чем дело, он обронил, что все хорошо, просто устал. В конце концов, Клементина оставила его в покое. Она не хотела, чтобы дурное настроение Коннора погасило ее энтузиазм. Она поедет в Нью-Йорк, город богатства, власти и славы.
Зарегистрировав чемодан Клементины, они прошли к выходу на посадку.
– Коннор, я не могу поверить, – Клементина не в состоянии была скрыть радость и возбуждение, – я как будто во сне. Коннор отвел взгляд и смотрел в окно.
– Ты разве не рад за меня, хоть немножечко? – спросила она. Коннор повернулся, и Клементину потрясло страдальческое выражение его глаз. Любовь, как в первые дни их встреч, захлестнула ее сильно и властно.
– Почему ты так несчастен? Скажи мне.
Коннор обнял ее и просто прижал к себе.
– Я хочу жениться на тебе, Клем, – шепнул он.
Сначала Клементина решила, что это шутка и начала смеяться, но тут же умолкла, заметив, как серьезны его глаза. Смех сменился страхом, беспричинным, неуправляемым страхом. Вряд ли она ожидала испытать подобное, услышав предложение руки и сердца. Но в данный момент замужество разрушало все ее планы и мечты.
– Не понимаю, – проговорила Клементина.
– Что здесь непонятного? – Голос Коннора стал резким, чужим, напоминавшим голос матери, когда та оправдывалась перед Джоном. Клементина отступила назад.
– Я думал об этом всю неделю, – продолжал Коннор, – я люблю тебя и хочу жениться на тебе. Я думал, ты хочешь того же.
Взгляд Клементины метнулся к посадочному выходу, пассажиры уже шли к самолету. Весь этот разговор казался ей совершенно неуместным, как будто кадр из одного фильма вставили в другой.
– Коннор, я подумаю. Сейчас не время. Я хочу сказать…
– Я хочу жениться на тебе, – громко повторил Коннор, привлекая любопытные взгляды ближайших пассажиров. – Почему ты не говоришь «да»? Почему ты не взволнована? Я думал, ты любишь меня.
Клементина вновь взглянула на выход. Больше всего ей хотелось пройти через него и оказаться подальше от Коннора. Она ненавидела себя за это желание, но не могла пересилить его. Все инстинкты толкали ее к одному – бежать! Неважно, что она любит Коннора. Он старается заманить ее в ловушку, удержать от мира, куда она так стремилась. Она не допустит этого.
– Послушай, Коннор, это слишком серьезно. Давай подождем, пока я вернусь, и тогда все обсудим, – поцеловав его в щеку, Клементина повернулась к выходу.
Не дав ей сделать и шага, Коннор схватил девушку за руку и прижал к себе.
– Я должен знать. Ты не можешь уехать, оставив меня без ответа.
Клементина внимательно вглядывалась в его лицо, стараясь разглядеть под маской умоляющего ребенка мужчину, которого она любила. Она тихонько погладила его по щеке. При прикосновении ее пальцев глаза Коннора смягчились.
– Я люблю тебя – сказала она. Хватит на сегодня? Я буду дома через четыре дня и тогда мы сможем спокойно поговорить.
Коннор резко оттолкнул ее и сжал зубы.
– Прекрасно. Отправляйся и Нью-Йорк, конечно, он важнее меня.
Клементина махнула рукой, не зная как обращаться с Коннором. Он не понимает. Успех – это все, только по нему тебя оценивают в этом мире. Слава даст ей бессмертие. Она должна добиться этого. Даже, если придется пожертвовать всем, что их связывает. Где остался тот человек, который понимал ее, который мечтал о домах на обоих побережьях, об особняке в Голливуде рядом со студиями, где он будет работать и фешенебельной квартире для Клементины на самом верхнем этаже небоскреба в Нью-Йорке? Почему, когда она считала его отличным от других, он ведет себя как… как обычный мужчина? Клементина взглянула на служащих аэропорта, приготовившихся закрыть выход к ее самолету.
– Коннор, я обещаю тебе, мы серьезно обо всем поговорим через четыре дня. Ты знаешь, ты – самое дорогое, что есть у меня, но я должна успеть на этот самолет.
Клементина хотела поцеловать его в губы, но он отвернулся, и ее губы коснулись его щеки. Она вздохнула, повернулась и заторопилась к выходу. Казалось, что груз в десять фунтов упал с ее плеч и теперь она свободна.
Клементина нашла свое место у окна самолета, проскользнув мимо дремавшей пожилой дамы, и опустилась в кресло. Вглядываясь через окно, отыскала фигуру Коннора, по-прежнему стоявшего у выхода на посадку. Прижав к стеклу лицо, он искал ее среди пассажиров.
Она-то думала, что Коннор хочет ее успеха так же, как сама Клементина. Она была бы просто в восторге, если бы он получил роль в кино. А он оказался обыкновенным эгоистом как все другие мужчины. Наверняка, Коннор считает себя либеральным и справедливым, но как только ей повезло, взыграло его оскорбленное самолюбие. Для Коннора всегда Коннор Дуглас будет первым номером, а Клементина Монтгомери – вторым или никаким.
Клементина постукивала пальцами по подлокотнику. Хватит, подумала она, и как учительница, привлекающая внимание класса, щелкнула пальцами. Она отогнала мысли о ревнивых дружках и завистливых подругах и мысленно перенеслась в мир звезд, открывающийся перед ней. С прожекторами, фотографиями, дорогой косметикой. Пусть Коннор дуется как дитя, а Меган с Алекс завидуют ее успеху. Она летит в Нью-Йорк и собирается несмотря ни на что, получить массу удовольствия от этого волшебного города.
Артур Деннисон сказал, что лично встретит ее в аэропорту. Клементина спустилась по трапу, вглядываясь в лица собравшихся у выхода людей. До этого момента ей не приходило в голову, что она понятия не имеет, кого искать. Судя по голосу, он должен быть седовласым представительным мужчиной 50–60 лет.
Но от толпы отделился человек выглядевший лет на тридцать, одетый в вельветовые штаны, кроссовки и синюю хлопчатобумажную рубашку с короткими рукавами. Его светло-каштановые волосы весело подпрыгивали над такими же карими глазами. Сердце Клементины упало.
– Мисс Монтгомери, я узнал бы Вас повсюду. Я – Артур Деннисон. – Клементина удрученно пожала протянутую руку.
У нее не осталось сомнений, что все это – обман. Она не могла понять, почему в самом начале позволила себя уговорить и поверила в реальность приглашения. С ней никогда ничего хорошего не происходило. Этот человек никоим образом не тянул на роль серьезного посредника. Серьезные агенты не встречают своих будущих клиентов одетые, словно собрались в турпоход. Возможно даже, что он использует в качестве агентства свою обшарпанную квартиру, соблазняя обещаниями, как приманкой, молодых наивных фотомоделей. Ну что же, если он думает, что Клементина так уж неопытна, ему придется изменить свое мнение.
– Вы, должно быть, устали, – сказал Деннисон, – пойдемте, заберем ваш багаж.
Они вошли в багажное отделение. Артур говорил без умолку – о планах насчет ее карьеры, о своем бизнесе, о других фотомоделях. Клементина почти не слушала его, думая о своем. Она просто не сядет с ним в одну машину, вот и все, убеждала она себя. Успех не стоит порнографии или шанса быть изнасилованной. Денег, чтобы вернуться домой, ей хватит.