- Очень важно просто делать свое дело, то, что поистине приносит счастье, и делать его надо настолько хорошо, насколько это возможно. И неважно, что сегодня окажется "твоим делом" – драться со спецназом, летать на сверхмалых, издавать боевой клич или нечто другое, что позволяет производить яркое и незабываемое впечатление на окружающих. Главное, чтобы тебе нравилось то, что ты делаешь. Путь этот сложен и тернист, у тебя будут удачные и неудачные дни. Но делать изо дня в день то, что тебе не нравится или совершенно не интересует — занятие чрезвычайно утомительное.
Но имей в виду: что бы ты ни делал, ошибки всегда будут частью твоей жизни. Поэтому не теряй времени, пиная и проклиная себя за грехи прошлого. Довольно распространенная ошибка: заниматься самоедством за грехи и промахи, сделанные в прошлом. Это трата времени и душевных сил, и то и другое очень плохо. Забывать о них, конечно же, нельзя, иначе ты рискуешь потоптаться по тем же самым граблям…
Но даже совершая ужасные ошибки, заблуждаясь во всем, или почти во всем, ты по-прежнему будешь наслаждаться удивительной и полноценной жизнью, словно увлекательным путешествием. Но при этом всегда помни, что когда-нибудь истечет и твой жизненный срок… Если после тебя ничего останется, найдется ли хоть одна живая душа, которая вспомнит тебя, когда закончится твой земной путь? До сих пор у тебя не было дела, в котором бы ты достиг вершин, нет результатов, нет итогов… Ты пуст, племянничек…
Змей Горыныч возлежал на своей поляне перед входом в пещеру в любимой позе: небрежно подперев левой задней лапой правую голову. Он был в печали…
Освободитель
Змей Горыныч возлежал на своей поляне перед входом в пещеру в любимой позе: небрежно подперев левой задней лапой правую голову, меланхолически почесывая кончиком хвоста левое ухо средней, самой незаурядной, можно даже сказать, выдающейся, мудрой и знающей головы — разумеется, из трех имеющихся... Средняя была занята очень трудным, весьма неприятным, но крайне необходимым занятием — обдумыванием и осознанием высказанных Красным Драконом поучений и наставлений. Мыслительный процесс Змею Горынычу был абсолютно несвойствен, потому как всякая непривычная работа проходил мучительно, с большими потугами. Думы, подобно тяжелым валунам в бурном потоке, двигались с трудом, рывками, иногда подолгу застревая на одном месте.
Время от времени о своих умозаключениях средняя ставила в известность левую, но у той, видимо, итоги умственного действа повышенного восторга не вызывали, так как она протяжно и печально вздыхала, негодующе сопела, возмущенно прядала ушами, но возражать — даже несмотря на категорическое несогласие — не решалась. Слишком уж свеж в памяти был урок, когда они вдвоем с левой, трепеща от праведного гнева, задали правой такую трепку, что та долгонько с ними не то, что не общалась, даже столовалась в другое время. А это уж был вернейший признак серьезнейшей размолвки… Поэтому для поддержания внутреннего мира вслух своего несогласия она не высказывала.
Думательное действо было нарушено непонятным шорохом. Горынычевы головы с потаенной радостью, тщательно скрываемой даже от самих себя, отвлеклись от порядком поднадоевшего занятия и насторожились. Из леса на опушку поляны осторожно, готовая в любой момент отпрянуть и спрятаться, выдвигалась баба Яга. Наиболее поразительным было то, что Яга явилась пешая, даже без своей излюбленной повседневной метлы, не говоря уже о парадном выезде — ступе. Пешее движение ей было абсолютно не присуще, по крайней мере, за последние пару тысяч лет в таком виде Змей Горыныч узрел ее впервые. Увиденное настолько обескуражило правую голову, что она громко залязгала-заклацала, безуспешно пытаясь вернуть на место отпадающую нижнюю челюсть.
И уж только много позже Змей Горыныч подивился самому факту появления бабы Яги. После похода в гости на новоселье, когда, по утверждению средней головы, Яга с ним обошлась крайне неуважительно, он подружку для себя окрестил бывшей и заклялся с нею общаться. Баба Яга же в свою очередь, по-видимому, себя считала потерпевшей стороной, а потому раскаяния за свое отношение к Горынычу не испытывала и уж тем более не делала попыток восстановить мир со своим старинным дружком.
Так они и сосуществовали, стараясь не пересекаться ни во времени, ни уж тем более в пространстве.
Столь нежданное - негаданное появление бабы Яги так ошеломили Змея Горыныча, что даже самая сообразительная — средняя — не нашлась, что молвить, а только в полном недоумении разглядывала гостью. Баба Яга, сообразив, что ввергла хозяина в изумленное состояние, первая начала разговор.