Многовато козырей Ленчик припас для последнего раунда: и Виктор, и имя мое настоящее, и угроза родителям, и статейка. Может, отдать ему эти деньги? В конце концов, Кронин убит, фильм снят, и мне останется дай бог, даже без того, что в Швейцарии. Но дело в принципе, в одном принципе — к тому же прекрасно понимаю, что отдай я эти деньги, ему меня проще убить, чем оставить в живых. Не только для того, чтобы деньги отданные зажать или солидную их часть, хотя для него это самое важное, но и для того, чтобы со мной рассчитаться, отплатить за дерзкие речи и неуважение и свой авторитет беспредельщина поднять. Но беспредельщиком он может считаться только по местным меркам, и то хреновым, а в Москве бы его давно завалили.
Ну деньги он с меня возьмет, а потом и остаток попробует вытрясти — ему, как негру, только палец стоит дать, и он всю руку отгрызет. Он же шакал натуральный — как только увидит страх, начнет откусывать кусок за куском. Будь он настоящий вор — или настоящий авторитет, каким ты был, например, или истинный беспредельщик Кореец — я бы с ним так не разговаривала, он бы меня давно сломал морально, запугал и уничтожил. Но я же воспитанница твоей школы и Корейцевой, хотя напрямую никто из вас не воспитывал меня, но я была рядом — “разговоры разговаривать” умею.
Ну а если по делу — то все удары его сегодня крайне неприятные, и показывают они мне только одно. А именно то, что, выражаясь боксерским языком — недаром летала с великим любителем бокса мистером Каном в Лас-Вегас на бои, — хотя первые два раунда были за мной и ловушки, ждавшей меня в Нью-Йорке, я избежала, сейчас по очкам ведет он, и если бой будет так продолжаться и дальше, то он его выиграет. Если только я не пошлю его в нокаут, что я и собираюсь сделать через знакомых Ханли. И хотя мне нужны только Ленчик, тюменец и Виктор, меня не смущает, что, возможно, на мне будет семь трупов, а вместе с Виктором восемь. В случае их победы трупов этих будет куда больше. И потому лучше уж я их, чем они меня.
А пока пусть думает, что ничего не дает ему эта статья. Он хоть и дурак, должен понимать, что у нас с ним, так сказать, нулевой вариант — как в свое время у России с Америкой. И русские, и американцы могли в любую секунду нажать на ядерную кнопку, только на хрена — какой, к примеру, американцам смысл радоваться тому, что их ракеты упадут на Россию на минуту раньше, чем выпущенные в ответ русские боеголовки на Америку? У Ленчика есть компромат на меня, а у меня — на него, и куда более убийственный: я потерей денег и нынешним положением рискую, а он — свободой и высылкой в Россию после долгой отсидки здесь. А то и электрическим стулом, которому без разницы — Ленчиков зад жарить или чей-то еще.
— Ну так это туфта, Леонид, — говорю, подумав и делая вид, что только кончила читать. — Натуральная туфта, пустой базар, доказательств — ноль. Вот я, между прочим, тоже могла бы статейку организовать — в местной прессе, разумеется, связи-то у меня есть по Голливуду — про убийство преуспевающего бизнесмена одним нью-йоркским авторитетом, с иллюстрациями, кстати. В общем, газету оставьте себе — я лучше детектив куплю, все поинтересней и интриги побольше… Мне пора — надо будет по пути еще в книжный заехать. Счастливо!
Начинаю привставать, видя, что он молчит, недоумевает по поводу моей реакции, другого, падла, ждал. И тут вдруг вижу верный ход и опускаюсь на место и изображаю, что задумалась, всерьез задумалась.
— А Кореец у ваших людей, да, Леонид?
— Я ж тебе сказал уже, не поняла, что ль? — Но, кажется, клюнул, удивился перемене тона и тому, что я продолжила разговор.
— Да нет, поняла, просто сомневаюсь и доказательств нет, да и не последний человек был в Москве Кореец, и связей у него там много…
— Да кто твой Кореец — бычина! Че он против вора?! — Так и провоцирует меня на очередную реплику, падаль.
— Знаете, Леонид, о чем хочу вас попросить. Дайте мне еще неделю — подумать. И ваши координаты — я сама с вами свяжусь. Пожалуйста.