Не дождавшись ответа, он накинул пиджак, взял с тумбочки мобильный телефон и вышел из номера.
— Да, — тяжело опустился в кресло Ермолаев, — вот вам мелкий воришка, которого мы искали в Вене и Цюрихе. В Вене у нас что пропало? — Он косо взглянул на Светлану. — Кажется, подарочное блюдо от африканской делегации. А в Цюрихе?
— Ничего не поделаешь, это болезнь. — Лана задумчиво закурила. — Вы ведь не знали Валеру раньше.
— Он что, клептоман? — опешил Ермолаев.
— Да нет, здесь все сложнее.
Лана снова села за письменный стол, сдвинула бумажный мусор в сторону и облокотилась на него локтем.
— Еще студентом он любил фарцевать, говорил, что риск способствует выбросу адреналина. Он любил все острое, возбуждающее… — Она прерывисто вздохнула.
— Да, Аркатова, — Ермолаев пожевал губами, — надо было раньше об этом рассказать. Сколько добра всякого пропало! И на прежних конференциях, и в Москве…
— Так, может, он и взял этот чек? — предположила Ника.
— Не знаю… — Лана с сомнением покачала головой. — Он понимает разницу между чеком и коробкой часов. Такую глупость он не совершит, потому что знает — это будет стоить ему работы. А Валера страстно мечтает сделать карьеру.
— Ладно, если нам тут делать нечего, пойдем дальше. Сегодняшняя ночь полна сюрпризов, посмотрим, что нас ждет, — проворчал Ермолаев и вышел из номера.
Отель «Хилтон», 12 октября, 02.40-03.00
— Михаил Михайлович, вы как в воду глядели! — вырвалось у Вероники, когда они вошли в номер Инны.
Переводчицы и их руководитель стояли в пустом номере и с недоверием смотрели на нетронутую постель молодой сотрудницы.
— А девушка где? — Ермолаев прошелся по номеру, словно Инна могла спрятаться за занавесками или в шкафу. — И мобильный телефон на столе валяется!
— Он не валяется, он на подзарядке, — спокойно заметила Лана, — но, кроме телефона, на столе ничего нет — ни записки, ни визитки, ни бэджа…
— Может, она взяла чек и сбежала с ним? — высказала предположение Вероника.
— Что за идиотская мысль! — вдруг взорвался Ермолаев. — Рано возводить на других напраслину!
— Да вы не волнуйтесь так, — миролюбиво заметила Светлана, открывая шкаф.
Осмотр вещей Инны не занял много времени. Их было немного, зато все — известных марок и отменного качества.
— Михаил Михайлович, здесь ничего нет, — отчиталась Лана, — но у меня замечание, если позволите. После регистрации до кофе-брейка Инна была на месте. Потом я ее не видела. Где она была все это время?
— В бизнес-центре отеля мне сообщили, что она сидела за компьютером половину дня, переводила какой-то срочный контракт, — пояснила Ника.
— Да, я в курсе, — подтвердил Ермолаев, — фирма «Нойе технологией» заключала сегодня договор с нашей российской компанией.
— А на обеде она была? — не унималась Светлана.
— Я ее не видела. Зато после обеда Инна вместе с Мариной раскладывали копии документов по столам участников, это точно. И потом до конца заседания она то появлялась, то уходила.
— С тем самым красавцем? — усмехнулась Лана.
— С кем? — переспросил Ермолаев и в упор посмотрел на Светлану.
Ника и Лана обменялись многозначительными взглядами, и, вздохнув, Вероника начала рассказывать руководителю о том, что они довольно часто видели Инну в обществе одного солидного немца, участника конференции.
Ермолаев тяжело вздохнул и неожиданно стукнул себя костяшками кулака по лбу:
— Где же она может быть? Как вы думаете, а?
— Гуляет с немцем, где же еще, — пожала плечами Светлана. — А почему вы так за нее волнуетесь, можно узнать?
Начальник дернул щекой, но ничего не сказал. Он сел в кресло, Лана уселась за стол, а Ника пристроилась на краю кровати.
Мы опять в той же композиции, что полчаса назад, — пробормотала Лана, — какая-то ночь откровений. Но чека нет.
— Мда… — неопределенно промычал Ермолаев. — Дайка мне сигарету, что ли! — попросил он Светлану.
— Вы же не курите, — удивилась Ника.
— Закуришь, когда припечет, — невесело пошутил начальник. — Инна — дочь моего сокурсника, вместе учились, вместе работали еще в том, — он ткнул сигаретой вверх, — «Протоколе». Недоглядел. — Михаил Михайлович сурово затушил окурок в пепельнице. — У нас на таких мероприятиях все отлажено как часы. Даже Ковалев… — Он осекся и покосился в сторону Ланы.
— Не стесняйтесь меня, говорите, — усмехнулась она.
— Даже Валера работает как положено. Инна не отработала еще ни одного московского мероприятия, не привыкла. Поэтому дисциплины нет, ответственности нет, контроля тоже нет. Короче, моя вина.
Странно было видеть обычно уверенного в себе шефа таким растерянным и усталым: взгляд его потух, спина сгорбилась… Трудно было узнать сейчас в Ермолаеве молодцеватого Потапыча.
— Давайте не будем хоронить ее заживо и придумывать разные страшилки! — нарочито жестким тоном скомандовала Светлана. — Я думаю, что Инна вернется к утру. Мы подождем ее в вестибюле и поговорим по душам. Она взрослый человек и должна уже отвечать сама за свои поступки.
В номере повисло молчание. Ермолаев встал и, не говоря ни слова, направился к двери.
— Закрывайте, — процедил он сквозь зубы.
Отель «Хилтон», 12 октября, 03.00-03.10
— Слушайте, я даже боюсь стучать в дверь, — призналась Вероника, подходя к следующему номеру.
— Давай стучи, а то мы этот чек проклятый никогда не найдем! — проворчала Лана.
Вероника осторожно стукнула два раза.
— Стучи сильнее! Она же, наверное, спит и не слышит! — воскликнула коллега и громко забарабанила в дверь.
— Сейчас, Moment, — раздался испуганный голос Марины.
— Хорошо, что среди нас есть один нормальный человек, который спит по ночам в номере, — заметил Ермолаев.
— Спокойно спит, значит, совесть чиста, — подхватила Светлана, за что и заслужила мрачный взгляд шефа.
Дверь распахнулась, на пороге, кутаясь в просторный банный халат, стояла Марина. Ее большие карие глаза стали еще больше, когда она увидела начальника в компании со старшими коллегами, полностью одетыми, как будто и не ложились, со строгими лицами.
— Что случилось? — Она отступила в сторону.
— Извини, что разбудили, но у нас пропал документ. Мы осматриваем номера каждого. Твой номер последний, — устало произнесла уже заученный текст Лана.
— Вы считаете, что этот документ у меня? — Смуглое лицо Марины залилось вишневым румянцем.
— Нет, но мы ищем, — вздохнула Ника, — если ты против, мы даже не войдем в твой номер. Необходимо добровольное согласие сотрудника.
— Да нет, проходите. — Марина слегка попятилась, давая возможность всем пройти в номер.
— Если никто не возражает, я иду в ванную комнату и осматриваю шкафы. Где твой чемодан? — раздался голос Ники.
— У меня его нет, — сообщила Марина, — я привыкла ездить налегке. Кожаный саквояж, и все.
— Почему не спишь? — пробормотал Ермолаев, заходя в номер. — Надо беречь себя, а ты… Что это такое? — Похожие на связки рыболовных крючков брови начальника взлетели вверх.
Светлана с изумлением уставилась на кровать Марины, усеянную исписанными от руки листками. Несколько листков лежали на полу, и Ермолаев, все еще недоумевая, поднял пару страниц, машинально сровнял их по краю и протянул девушке.
Завернувшись в халат, Марина села на кровать, поджав под себя ноги.
— Вы почитайте, я разрешаю.
Все еще недоумевая, Потапыч приблизил одну страницу к глазам.
— Вы только послушайте! — Шеф откашлялся и прочитал: — «Пончик появился случайно. А было дело так. Мама готовила пирожки и булочки. Я взяла кусочек мягкого пушистого теста и скатала из него шарик. Получился колобок. Когда все пирожки были готовы, мама увидела шарик из теста, бросила его в масло на сковороду. И получился пончик. Он поселился на кухне в кастрюльке. Но ему там было скучно, и он по ночам выбирался и прыгал по сковородкам, чтобы все просыпались и гонялись за ним…»