Равновесие в любви – несбыточная мечта романтиков. В любом тандеме кто-то любит, а кто-то лишь позволяет себя любить. Федя был загадочен и непредсказуем. Отсутствие в нем в отличие от остальных ее рыцарей страха упустить фигуристую партнершу, не проведя подробной инвентаризации запчастей и не исследовав все функции глазасто-грудастого сувенира, Наташа приняла за индивидуальность и оригинальность. Богатый словарный запас и витиеватые комплименты в исполнении предыдущих кавалеров трогали ее мало, а вот в сочетании с Феденькиными прозрачными глазами, простодушно и преданно выглядывавшими из-под кучерявой челки, разили наповал.
Утром следующего дня Наташка подавала кофе в постель и заливалась соловьем, расписывая впечатления от проведенной ночи. Федя благосклонно выслушал дифирамбы и одобрительно потрепал Наталью по макушке, словно она была пуделихой, подавшей тапочки. Она таяла, как пломбир под солнечными лучами, и едва не мурлыкала. Любовь пришла внезапно, подмяв свободолюбивую Скачкову, как слон былинку. Наташка наслаждалась властью над собой, как последняя мазохистка. Изучала «Камасутру», кулинарные справочники и брошюрки по мужской психологии. Результатом всех усилий стала шумная свадьба и ясноглазый муж, с недоумением взиравший на обручальное кольцо. То, что не все ошибки можно исправить, Наташка сообразила сразу. Федор же искренне не понимал, что брак – это действо, к которому, кроме шумного застолья и невесты в белых кружевах, прилагается еще и перечень обязанностей.
Получив штамп в паспорте, Наташка осмелела и неожиданно возмутилась походами Федора с друзьями в баню, ночными отлучками и возвращениями домой в сильном подпитии.
– Раньше тебя это не раздражало, – удивился муж, сделавший из добрачного периода ошибочные выводы, чему невеста активно поспособствовала.
Он был прав, раньше ее это не раздражало, а пугало. Наталья до одури боялась упустить Федю и готова была терпеть все, что угодно. Штамп в паспорте, никак не отразившийся на мировосприятии мужа, для нее стал поворотным моментом. Наивная Наташа решила, что настала пора перековать мужа по своим меркам. То ли кузнец из нее оказался никудышный, то ли материал был неподходящий для кузнечных работ, но Федор не менялся. Не помогали ни ласковые просьбы, ни скандалы, ни репрессии в виде лишения еды. Супруг продолжал жить автономно, как подводная лодка, все реже заходя в Наташкину гавань. Зато однажды к ней зарулила сильно беременная девица с сообщением, что наглую Наталью бог накажет за отбивание чужих мужиков. Услышав, что Федор не мужик, а муж, девица решила хлопнуться в обморок, но передумала, предложив дождаться Федора и выяснить все непосредственно у него. Наталья тоже желала услышать все из первых уст, не допустив объяснения на стороне.
Не особо напрягая фантазию, она позвонила супругу на работу и сказала, что к нему пришли из милиции. Федя примчался через двадцать минут с мешком, в котором подозрительно что-то позвякивало.
Две разъяренные тетки в собственной кухне волновали его меньше всего.
– Где менты? – нервно спросил он. – Ушли? Не дождались?
Минут десять ушло на объяснения, что милиция была лишь предлогом, во что Федя никак не желал верить, видимо, для этого у него имелись свои причины. Еще через некоторое время выяснилось, что у беременной, которую Федя не хотел вспоминать, аргументируя сей прискорбный факт тем, что живот, наверное, изменил ее невероятно, а он всех своих дам узнает по талии, была группа поддержки в лице родителей и какой-то убойно шумной деревенской родственницы.
Орали все, кроме хозяев. Будущая мать, которую любвеобильный Федор осчастливил, как выяснилось, аж в Турции, верещала громче всех. Наталья понимала, что на месте беременной, вероятно, вопила бы еще и погромче, но сейчас решалась ее судьба, поэтому убить Федора она надумала позже и принялась яростно защищать свое угасающее на глазах чувство.
– Не дай тебе бог оказаться на моем месте! – бросила ей беременная, уходя, но впечатление от ее высказывания смазал отец семейства, витиевато обматерив с лестницы несостоявшегося зятя и пообещав вернуться и прибить его, как только появится свободное время.
Свое Федя получил сразу после отбытия гостей, а на месте беременной Наташка оказалась через несколько недель. Испуганный перспективой сесть в тюрьму, Федор спешно развелся с ней и женился на матери своего будущего ребенка. Наталья радостно говорила Галочке и всем знакомым и малознакомым людям о том, как ей, собственно, повезло, называя Федора последними словами и смело характеризуя свое замужество как бзик, пока у нее не начался токсикоз. Бывший муж виновато развел руками и пообещал платить алименты, разрешив записать себя отцом ребенка. Вот так закончилась Наташкина история любви, единственным позитивным последствием которой стала белобрысенькая умненькая Маня.