Она поспешила присоединиться к остальным. Сокол пребывал в полном недоумении до тех пор, пока не увидел знакомую пару гусей.
– Эй, любители дождя! Вы помните, что сказали мне, когда впервые увидели?
– А тебе зачем? У «птиц» плохая память? – отозвался гусь.
– Значит, вы признаёте, что я – птица? – с надеждой спросил сокол.
– Мы все здесь птицы, только не нужно говорить об этом вслух!
– Но почему?
– Потому, что не всем дано летать!
Гуси вновь зашипели на него, но уже гневно, и качающейся походкой направились к длинному корыту с водой. Сокол окинул взглядом птичий двор, и ему вдруг стало жалко тех, кто приютил его в курятнике. Его желание поговорить с цесаркой заметно ослабло и на какое-то время почти исчезло. Соколу стали приятны похвалы петуха за каждую пойманную мышь или крысу, он даже ждал их, демонстративно не съедая добычу до тех пор, пока хозяин курятника не увидит. Благодарное кудахтанье и восхищённые взгляды кур за спасение кладки превращались в бальзам для его души. Сокола охватило спокойствие новые ощущения. Чувство нужности и единения с курами было тем, что он никогда не испытывал, рассекая крыльями воздух.
Постепенно рыжая курица перестала смотреть на него с опаской, и её гребень вновь становился пунцовым, когда их взгляды встречались. Сокол не понимал почему, но это показалось ему настоящей наградой.
– Старая курица вчера нагадала мне на стёклышках десять цыплят! – поделилась с ним радостной новостью подруга, – я придумала имена для каждого из них.
– Если новость тебя радует, я рад за тебя…
– Хочешь, я покажу тебе гнёздышко, где я стану высиживать своих цыплят?
– Наверняка самое чудесное место, но лучше в другой раз…
– В моём роде курицы были лучшими наседками!
– А ты ничего не хочешь узнать обо мне? – вдруг спросил ее сокол, – или о том, что находится хотя бы за высоким забором двора?
– Я знаю, что оттуда исходит опасность, которая может угрожать моим будущим цыплятам. А что мне ещё нужно знать?
Сокол задумался, но ничего не ответил, он сочувственно посмотрел на курицу и до самого вечера глядел в небо на плывущие облака.
– А что там есть? – спросил он себя. – Да ничего там нет… мне только казалось, что там что-то было…
Наступило время, когда надлежало зайти в курятник, и сокол послушно зашагал вслед за остальными. Подчиняясь несложным законам, он принял их: не говорить о птицах, вставать с криком петуха и оказываться на насесте с закатом солнца.
Ночью сокол вновь видел во сне птиц, падающих с неба на землю с крохотными крыльями. Среди них его не было, он лишь молчаливо созерцал, как другие пытаются сопротивляться неизбежному. Теперь они казались странными, и не вызывали в нём ни боли, ни сочувствия.
Утро началось с переполоха. Сокол едва не свалился с насеста, когда его подружки заметались по курятнику. Это произошло с появлением высокой фигуры того, о ком обитатели скотного двора говорили с благоговением. Они называли его Богом! И даже петух повиновался его воле. Когда «бог» пытался поймать одну из куриц, он смотрел даже с восхищением.
– Что происходит? – спросил его сокол, глядя на всполошившихся кур.
– Сегодня одна избранница станет Птицей! – ответил петух.
Выбор пал на его подругу, рыжую курицу. Её с заломленными крыльями вынесли во двор.
– Она же мечтала о цыплятах! – спрыгнул с насеста сокол.
– Такой пустяк! – отмахнулся хозяин курятника. – Она сегодня избранная! Птица, живущая внутри неё, будет отпущена в небо!
– О чём вы говорите!?
– Тебе нужно увидеть обряд освобождения…
Ничего не понимая в происходящем, сокол выбежал вслед за петухом из курятника. На огромном пне он увидел свою рыжую подругу. Одной рукой «бог» держал её за крылья, а другой возносил над ней тяжёлый топор.
– Однажды и ты обретёшь настоящие крылья, – успела крикнуть она, глядя на сокола.
С глухим ударом топор отсёк её очаровательную головку с пунцовым гребнем, и куры в один голос закричали: «счастливица!» Перед глазами сокола поплыли красные круги, а под ногами покачнулась земля.
Очнувшись, он увидел цесарку, искоса глядящую на него.
– Ты тоже веришь, что чем больше курицы сокрушаются перед обрядом освобождения, тем длиннее у избранницы будут крылья? – сразу спросила его она.
– Я не знаю, что думать… я не понял того, что видел…
– Ты зря назвался моим кузеном, ты самое жалкое подобие птицы!
– Я птица!
– Нет, ты не сможешь подняться в небо. Ты был втрое легче, когда упал в корыто, а сейчас тебе вместе с гусями только грязь топтать под дождём.