Между тем незнакомец быстро приближался, и Анфиса засомневалась, успеет ли он притормозить прежде, чем его взмыленная лошадь сделает из несостоявшейся королевы свежую отбивную.
Несмотря на всю пакостность сложившейся ситуации, она еще не совсем разочаровалась в жизни и, в отличие от Анны Карениной, ей было что терять. Поэтому, судорожно пошевелив мозгами, Анфиса зажмурилась и что есть сил закричала:
— А-а-а-а!!!
Вовремя.
Заржав, лошадь встала на дыбы, остановившись в метре от Анфисы.
— Вы лишились ума! — раздался разгневанный голос всадника.
— А вы судите по одежке! — выдвинула встречное обвинение Анфиса.
И, горделиво улыбаясь, добавила:
— Между прочим, для своих лет я даже очень сообразительна.
— И потому бродите ночью по дорогам и ждете, пока вас сшибут?
— Я вовсе не брожу! Я жду попутку. Кстати, вам куда?
В ответ всадник беспокойно привстал из седла и пригнулся к Анфисе, пытаясь получше разглядеть в темноте ее лицо. Та, в свою очередь, столь же беспардонно стала разглядывать всадника.
Скорее всего это был воин. Точнее определить оказалось трудно, так как он с головы до ног закутался в длинный черный плащ с высоким воротником, закрывавшим пол-лица. А на голове у него было вообще нечто непонятное — что-то наподобие корявых черных веточек. Свою догадку про воина Анфиса построила на том, что всадник был обут, как ей показалось, в ботфорты со шпорами, а возле пояса из-под плаща поблескивал эфес. Еще Анфису ввел в заблуждение этот дурацкий хворост на голове, который в темноте она приняла сперва за шлем. Об остальном судить было трудно. Да и в этом описании многое могло оказаться ошибочным. Но в одном Анфиса не сомневалась: даже при дневном свете незнакомец представлял бы довольно мрачную картину.
Взаимное разглядывание затянулось, и Анфиса ненавязчиво продолжила беседу:
— Так вам, собственно, куда?
— А вам? — прозвучало довольно резко в ответ.
Видимо, визуальное знакомство сыграло не в пользу Анфисы.
— Мне? Во дворец. Понимаете, у меня там родня в некотором роде…
— Ах, родня! Тогда как же вы оказались здесь?
Разговор принимал явно нежелательный оборот. Меньше всего Анфисе хотелось сейчас публично вспоминать свою сверхскоростную прогулку на тяжеловозе.
— Понимаете, — замялась она, — я мчалась на лошади…
— На этой, что ли? — иронично поинтересовался всадник, указывая на неповоротливого Тузика.
— Ну, не мчалась… — вконец стушевалась Анфиса, — ехала… Потом спрыгнула… То есть упала… В лужу… Отвезите меня во дворец! Мой отец вас наградит.
— Что?!! — вдруг непонятно с чего взревел собеседник. — Наградит?!! Да кто там твой отец?!! — злорадно засмеялся он. — Конюх? Сапожник? Или, может быть, сам король?!!
Анфиса смотрела на тщеславно хохочущего всадника и мрачно думала, что ко дворцу придется тащиться своим ходом. А жаль. Как не вовремя она ляпнула про вознаграждение. Вот они — царские замашки…
Было только обидно, что этот зазнавшийся баран так беспардонно ржет ей в лицо. Оставить последнее слово за ним Анфиса не могла:
— Ладно, уговорили. Если вы так навязчиво намекаете на свою благородность, можете отвезти меня даром.
Услышав эти слова, всадник расхохотался еще громче:
— Я?! Тебя?!
— Вас, — поморщившись, поправила Анфиса. — Мы с вами на брудершафт не пили. А будете много смеяться, икать начнете.
В ответ незнакомец, зарычав от гнева, схватился за эфес:
— Грубить вздумала?! Чернь неразумная!
И, привстав в стременах, выхватил шпагу:
— Проткну как червя ползучего!
Анфиса невольно попятилась и, споткнувшись, уселась в придорожную канаву.
«Эх, черт! Вот ведь не везет! — подумала она. — Даже умереть стоя не удастся!»
А всадник, видимо, не шутил. Дернув поводья, он повел лошадь прямо на Анфису.
— Эй, погодите! — торопливо крикнула она. — Я не хочу как червь! Признаюсь вам честно, мечтой всей моей жизни было умереть как жук-навозник!
— Это как? — удивился всадник, немного попридержав коня.
— Точно не знаю, но большинство из них умирает от старости. Можете не поверить, но жутко хочется понянчить внуков. У вас есть внуки?
— Хватит! — прервал ее всадник. — Сейчас ты умрешь!
И взмахнул шпагой.
— Нет, не хватит! — заныла Анфиса. — И прекратите махать перед носом вашей дурацкой железякой!
Постепенно она все больше и больше распалялась справедливым гневом:
— И вообще, что вы ко мне привязались? Ни за что бы вас ни о чем не попросила, если б знала, что вы такой зануда. Почему я должна умирать из-за вашей псевдоблагородности?