— Питер, сейчас поговорить нам не дадут. Видишь, сколь народу? И каждый норовит свой нос и уши сунуть куда не надо. Давай-ка закончим официальную часть и пойдем ко мне. Там и поговорим. В тепле, без спешки и лишних ушей. Иначе завтра весь Новоархангельск будет сплетки сплетать про наши дела и разговоры, да перевирать их бессовестно.
К пирсу подходит строй солдат под командованием двух офицеров. Питер, увидев, что на пристани стало еще теснее, неожиданно соглашается со мной:
— Бэзил, ты есть прав, тут много людей, шхуна много людей, бумаги можно взять потом.
— Я о чем и толкую! Зачем матросам мешать? Пусть люди свою свою работу работают. Пошли, Питер!
Он говорит "Кайн момент!" подходит к трапу, отдает распоряжения помшкиперу и возвращается:
— Можно идти.
Народ на пирсе задвигался — с "Бивера" сошел представительный мужик в черной фуражке, наверное, капитан. Кивком головы отправляю Жозефа исполнять обязанности таможенника и вместе с Питером шагаю к дому. Обойдутся без меня. Если что, позовут.
Скучно в Ситке зимой, одни и те же занятия, одни и те же физиономии. И уж на что я себе хорошую компанию подобрал, но когда она полгода не меняется, то напряг становится явственным. Тем более нет ни радио, ни тиливизера, даже газеты и те двухнедельной давности, если капитан судна, идущего из Сан-Франциско, не забудет их захватить. Может и забыть, шкипера и капитаны — люди чрезвычайно занятые, не всегда им есть дело до такой мелочи как газеты. А тут новые люди, хоть и знакомые давно.
Гостей, как и полагается, я встретил щедро и душевно. По русски. Блеснул талантом Саша — после переезда в Ситку выяснилось, что он больше склонен к плите и сковородкам, а не к ремеслу боевика. Не-не-не, стрелок он хороший и не трус, но душа евоная тяготела к ремеслу повара и ни к чему больше. Рубленные котлетки из кеты, жареный палтус, блинчики из печени, лапша собственного приготовления, запеченные утки с гусями и даже рыбный суп из трески… эх, это ж не еда, это шедевры кулинарные! Жозеф и мои китайчата заметно округлились телами и лицами, а я с ужасом обнаружил, что снова становлюсь пузатым замдиректора, которым раньше был. Пришлось отменить найм мужиков "на дрова" и рубить чурки самому, чтобы к лету не расползтись квашней. В результате возле дома и бани постоянно растет поленница, лежит кучка свеженапиленых чурок и свеженарубленых дров. Не бегать же вдоль пирса по утрам — вообще за придурка сочтут. Сейчас не объяснишь аляскинцам, что колка дров — единственный доступный мне вид физкультуры. Да и слова "похудеть" и физкультура в местном лексиконе не водится от слова вообще! Ситкинское население начало сплетничать о моем мужицком происхождении — не может, де, замгубернатора отвыкнуть от крестьянских привычек. Но вполголоса — поначалу расслабившиеся от американской демократии болтуны быстро отучились лязгать языком, посидев в местной неотапливаемой тюрьме за буйство, пьянство и другие прегрешения, где охрана им доходчиво объяснила, что губернатор и его заместитель не жалуют пьянь, хулиганье и особенно трепачей. Ну да пес с ними, сегодня гости у меня!
Посиделки удались. А еще бы не удались, если в гостях люди свои, душевные, долгожданные. Сюда бы еще Сэма залучить, да он, небось, по Европам нынче раскатывает… Но сначала была баня. С тремя заходами в парилку, березовыми вениками, купанием в сугробе и клюквенным морсом. Эх, красота! Питер, правда, поначалу в снег окунаться не решался, да мы с Петровичем его быстро из куля в рогожку обернули — с шутками-прибаутками скрутили, за руки-за ноги раскачали да кинули в сугроб! А после второго захода он уже и сам за нами сиганул. Молоток! Подрастет — кувалдой будет!
Старенькую баньку, топившуюся по "черному", в современный мне вид я перестроил в первую очередь, сразу как купил дом. Плотники с местной верфи удивились начальственной блажи, но за работу взялись охотно. За неделю изладили в таком виде, как я и хотел. Денег, конечно, стоило, но оно того стоило. Теперь с довольной физиономией наблюдал как Куприянов с Питером цокали языками, разглядывая чистенький и светлый предбанник, такую же светлую отдельную парилку с аккуратной каменкой, мыльню с чугунными емкостями под воду, медные краны, тазы… а уж когда пошли баниться, то… в общем, еще до застолья все достигли нирваны и постигли дзэн! Шутка!