– Костас, – начала я, когда он сел, сбрасывая одеяло, и тут же встал. На секунду меня заворожила его фигура. На нем не было ничего, кроме боксеров, потому все тело оказалось выставлено напоказ. Замысловатые татуировки. Твердый, как камень, пресс. Темная дорожка волос, ведущая ниже...
– Как бы мне ни нравилось, как ты на меня сейчас смотришь, – проговорил Костас, прерывая мое разглядывание, – лучше тебе трахать меня глазами позже. Я должен уйти, – он усмехнулся и направился в ванную. Я съежилась при упоминании «траха глазами». Ведь именно эти слова бросил мне Костас на репетиции свадьбы.
– Костас, – воскликнула я и вздрогнула, поняв, что голос прозвучал громче, чем планировала. – Мне нужно...
– Что бы тебе ни понадобилось, это подождет, – ответил он, не глядя на меня. – Мне нужно ехать в больницу, чтобы навестить отца, и начать планировать похороны матери.
– Подожди! – я выбралась из кровати и, споткнувшись, побежала к нему. Костас обернулся в дверях ванной и посмотрел на меня. Его глаза яростно вспыхнули. Он снова пришел в себя. Вчерашний милый мужчина исчез, а монстр вернулся. Он долго смотрел на меня, постепенно сужая глаза, его ноздри раздувались.
– Мне необходимо поговорить с тобой, – хрипло выдохнула я.
«Мне нужно сказать, что твой брат меня изнасиловал... Пожалуйста, не отрубай мне ноги и не забивай ими».
– Мы поговорим вечером, – решительно ответил он. – Будь готова к ужину в семь. Тогда и побеседуем.
*****
Тук. Тук. Тук. Тук.
Я распахнула глаза, услышав, как кто-то стучал в парадную дверь.
Бах. Бах. Бах. Бах.
Теперь уже не стучали, а ломились. Я вскочила с кровати, заволновавшись, что Костас забыл ключ. Но когда распахнула дверь и увидела стоящего по другую сторону от нее Ариса, то вспомнила, что на двери был чертов код, потому Костас не мог ломиться в дверь.
Дерьмо.
Меня накрыла паника, подобно приливной волне. Стремительно. Неожиданно. Страшно.
Сердце бешено колотилось в груди, а я застыла от ужаса.
– Хмм... в рубашке моего брата. Похоже, вам стало уютно друг с другом, – начал Арис обвиняющим тоном, одарив меня злой усмешкой, от которой по спине побежали мурашки. Он ухватился за полы рубашки и слегка дернул, а я ударила его по руке. Я даже не обратила внимания, что на мне рубашка Костаса. Должно быть, он переодел меня прошлой ночью, когда я уснула. Ведь последнее, что помнила: на мне был купальник. Прежде чем Костас стал сдвигать его...
Я вскинула подбородок, смотря в лицо мужчине, который меня изнасиловал, и молилась о том, чтобы не разрыдаться. Он не должен знать, что я боялась его. Только вот легкая дрожь в нижней губе меня выдавала.
– Думал, ты захочешь его вернуть, – сказал Арис, протягивая мне руку с моим телефоном. Я хотела взять его, но Арис отстранился. – Нам нужно поговорить, – он шагнул вперед, а я отскочила, наткнувшись на дверь.
– Мы можем поговорить и здесь, – я толкнула его в грудь с достаточной силой, чтобы он отступил. Я ни за что не хотела пускать его в дом.
– А что такое? – спросил Арис, чуть склонив голову набок. – Ты боишься остаться со мной наедине?
– А ты можешь меня винить? – я свирепо посмотрела на него. – В последний раз, когда мы остались одни, ты...
– Занялся с тобой сексом? – оборвал меня Арис.
– Скорее изнасиловал, – прошипела я.
Его глаза расширились, и Арис снова шагнул ко мне, вторгаясь в личное пространство.
– Какого, мать твою, черта ты только что сказала? – он понизил голос до пугающего рычания, будто боялся, что нас услышат.
– Сказала, что ты меня изнасиловал, – я скрестила руки на груди. – Или ты был слишком пьян, чтобы помнить?
– Пьян, как тысяча чертей! – Арис с грохотом толкнул меня за дверь и захлопнул ее за собой, как только вошел следом. Я ударилась спиной о тумбочку в прихожей, а Арис подошел вплотную, нависая надо мной. – Не знаю, в какую игру ты играешь, но тебе лучше дважды подумать, прежде чем выдвигать подобные обвинения.
Обвинения?
Да он бредил.
Я никаким образом не давала согласия на произошедшее.