Выбрать главу

– Что ж, Максимилиан, возвращаться нам нельзя, – негромко сказал лису. – Будем искать новое место… А пока неплохо бы найти хотя бы таблетки.

Глава 4

Берен повернул в сторону госпиталя и по пути заехал на бензозаправку. Вытащив из внутреннего кармана куртки сложенный в несколько раз листок (такой старый, что на местах сгибов бумага уже протёрлась), он направился к телефонной будке, притулившейся рядом с призаправочным кафетерием. Макс, отстёгнутый от своего «штурманского» места на байке, улёгся хозяину на плечи и притих, словно на охоте. В телефоне-автомате ему было скучно, но если хозяин зайдёт выпить кофе, лис не упустит возможности наколядовать себе кусочек булочки. Не у егеря (который мучным баловался редко), так у буфетчика.

Берен расправил потрёпанный листок и принялся по очереди набирать написанные на нём телефонные номера. Нажимая на рычаг после разговора, с каждым разом всё больше мрачнел. Нужного ему лекарства, блокирующего сознание, нигде не было. Нигде, кроме аптеки, номер которой был в списке последним. Она находилась в Благограде – госпитальном городке. Там же, где и центральные пункты контроля и лечения многих мутаций, и главная картотека – база всех пациентов, поставленных на учёт у мутологов.

Берен достал из кармана пузырёк из тёмного стекла, на дне которого тихо звякнула последняя таблетка. Подумал, побарабанив пальцами по телефонной трубке, повешенной на рычаг.

Благоградские аптекари – народ бдительный. Незнакомый одноглазый мужик со шрамом на пол-лица и рецептом на такие забойные пилюли наверняка вызовет у них подозрение, будет проверен по базе и останется без лекарства. Ещё и от охраны придётся удирать… Но это – меньшая из проблем. Как и несколько бессонных ночей подряд, если блокаторы достать всё-таки не удастся.

Самое неприятное – делить своё сознание с очередной тварью, которая заставит проживать её боль и ужас, загонит их в душу Берена, словно грязные занозистые щепы, как только он вымотается настолько, что уже не сможет сопротивляться сну.

Берен вышел из автомата, пересчитал оставшуюся мелочь. Лисица терпеливо следила за каждым движением с его плеча.

– Макс, булочку будешь?

– Ах? – не поверив своим ушам, переспросил лис.

– Булочку? Макс будет булочку?

Егерь на ощупь потянулся к лисьему загривку, чтобы дружески его потрепать, но в его ладони оказался сначала пушистый хвост, а потом металлическая задняя лапа. Одна из настоящих передних, оступившись, чувствительно царапнула мужчине шею за ухом: обрадованный Макс отплясывал на хозяйских плечах танец торжества и предвкушения.

– Ну всё, дружок, пригаси свою ламбаду, пока не свалился, – сгорбившись неестественным образом, чтобы не нарушить хрупкое равновесие танцующего лиса, Берен двинулся ко входу в кафетерий. – Мне кофе, тебе булочку. Целая булочка, приятель, представляешь? И вся тебе!

– Ихи-хи-ур-мрр! – тихонько ворковал лис, из последних сил сдерживая восторженный визг: он помнил, что шуметь здесь не позволяли.

Назвать кафетерием три одноногих круглых стола с обшарпанными столешницами и двумя металлическими табуретами под каждой из них язык не поворачивался. Даже сама забегаловка стыдилась так себе льстить и сбросила с вывески одну из громоздких, но уже давно перегоревших букв, превратившись в «КАФЕТ РИЙ».

Да и кофе был дерьмовым, под стать посеревшему от времени щербатому бокалу и общей неуютной атмосфере, но в минуты, когда где-то в области солнечного сплетения просыпалась тьма, заволакивая всё вязким холодом, Берену помогал только он. Обжигающий кофе и шутливо-кусачее нежничанье сытой лисицы, забравшейся на колени.

Нужно ехать в Благоград. Шансов обналичить рецепт в тамошней аптеке мало, но других вариантов и вовсе нет.

Мужчина отпил из замызганного бокала местной горьковатой бурды, похожей на кофе лишь цветом. «Это даже не цикорий, а какой-то особый сорт извращения», – раздосадовано подумал он, отворачиваясь к окну и рассеянно поглаживая свернувшегося на его коленях лиса. Настоящий кофе, конечно, уже нигде не отыскать. Под его видом давным-давно продавался цикорий, и некоторые приноровились варить его вполне сносно. Но, увы, не местный буфетчик.

Мимо окна проплыло что-то знакомое, жёлтое в ржавых подпалинах. Фургон! Микроавтобус припарковался, из него вышла Тамари. Какого чёрта она вернулась?

Берен проводил её взглядом до телефонной будки.

Говорила Тамари долго – успела потратить три или четыре монеты. Точнее, говорили в основном ей, а девушка молчала, нервно накручивая на запястье длинный, похожий на растянутую пружину телефонный шнур. Она кивала, и с каждым кивком на её лице всё отчётливей проступали растерянность и страх. Она повесила трубку на рычаг и ещё долго держалась за неё, опустив голову и зябко обхватив себя свободной рукой, словно пыталась утишить разыгравшуюся внутри бурю и боялась, как бы эта буря не сбила её с ног. Ни следа прежней спеси и дерзости, ни намёка на хищную «вторую суть» грапи. Просто напуганная, забившаяся в угол птичка. Аркадия права: без когтей и перьев грапи кажутся вполне себе славными. Настолько, что даже хочется им помочь. Но только если ни разу не видел, в каких тварей они перекидываются…