Кир внимательно выслушал Креза и приказал сделать все по его совету.
- Я вижу: ты, Крез, царственный муж,- сказал Кир, очень довольный.- Ты готов сделать и посоветовать доброе. За это проси у меня чего хочешь. Я сейчас же выполню твою просьбу!
Крез горько усмехнулся.
- Ты доставишь мне величайшее удовольствие, Кир,- сказал он,- если позволишь послать эти цепи божеству эллинов, которое я чтил больше всех божеств, и спросить его: таково ли его правило - обманывать тех, которые сделали ему столько благодеяний?!
- И это получишь от меня, Крез! И все, чего бы и когда бы ни пожелал!
И Кир тотчас отправил послов-лидян в Дельфы. Он велел положить на пороге храма цепи Креза и спросить: "Не стыдно ли божеству, что оно подвигнуло своими советами Креза на войну с персами, обещая разрушение царства Кирова?"
И, указав на цепи Креза, спросить также: "Может быть, неблагодарность вообще закон для эллинских богов?"
Но напрасно Крез думал смутить этим дельфийских оракулов. Они ведь недаром давали уклончивые и двусмысленные ответы.
- Упреки Креза несправедливы,- ответила пифия лидянам,- все случилось так, как было предсказано: "Если Крез пойдет войной на персов, то разрушит обширное царство". Если бы Крез был осторожен, он бы еще раз спросил: о его ли царстве говорит оракул или о Кировом? Но Крез не понял изречения оракула, а теперь пусть винит самого себя.
...Так рассказал Геродот историю царя Креза, его величия и его падения.
Не все понятно нам в этом рассказе. Геродот повествует о встрече Креза с афинским законодателем Солоном. Но мы знаем, что этого не могло быть: когда Солон путешествовал, то Крез в эти годы был еще ребенком и никак не мог принимать Солона в своем дворце.
Может, случилось и так, что приходил к царю Крезу какой-нибудь странствующий эллин, который хорошо знал высказывания Солона и глубоко почитал его. Может быть, он и приводил эти высказывания в ответ на хвастливые речи Креза. И так как слова Солона были глубоки и мудры и словно предсказали судьбу царя, то не будет удивительным, если Крез вспомнил Солона на костре, перед лицом смерти.
БАСНЯ О РЫБАХ
В греческих городах на азиатском берегу Эгейского моря наступило смятение. Крез побежден, и они остались беззащитными перед лицом грозного персидского царя. Теперь они горько сожалели, что не согласились перейти на сторону Кира, когда он предлагал им это, и завидовали Милету, принявшему персидское подданство. Милет согласился платить дань Киру так же, как платил Крезу. Милету не грозили ни война, ни разорение.
Но и война, и разорение грозили теперь всем остальным эллинским городам. Делать нечего. Придется принять предложение Кира, которое они в свое время отвергли, и поступить так, как поступил Милет.
- Царь, нас прислал к тебе Паниоиийский союз,- так сказали Киру послы ионийских колоний.- Мы согласны быть у тебя в подданстве на том же положении, как были у Креза.
Кир усмехнулся. Но глаза его были недобрыми.
- В ответ на это я расскажу вам басню,- сказал Кир.- Один флейтист увидел рыб в море и начал играть на флейте. Он ждал, что рыбы выйдут к нему на сушу плясать. Но его ожидания оказались напрасными. Тогда он взял сети, закинул их в море и вытащил множество рыб. Рыбы стали биться и подпрыгивать на берегу. Тогда флейтист сказал: "Перестаньте плясать! Когда я играл вам на флейте, вы плясать не хотели!"
Последние слова царь произнес уже в гневе. Весть о том, как ответил Кир посланцам ионян, тотчас облетела все города Панионийского союза. На северной стороне гористого мыса Микале, против острова Самос, у ионийцев было свое святилище, которое называлось Панионий. Сюда они собирались на праздники, чествуя бога Посейдона, которому было посвящено это место. Сюда же собрались они и на совет после гневной отповеди Кира. Положение сложилось такое. Милету уже нечего бояться Кира. Островитянам-эллинам, живущим на ближайших островах, Кир тоже не страшен - у персов тогда еще не было кораблей. Но зато над всеми остальными городами эллинских колоний нависла страшная туча Кирова гнева: война, рабство, казни... Где защита? Кто может помочь им? Тогда их речи и помыслы обратились к родине. Родина защитит ионян. И они решили послать туда своих глашатаев с мольбой о помощи. Но не в Афины, откуда пришли ионяне, а в Спарту - спартанцы сильнее и опытнее в боях. Эоляне и фокеяне, эллинские племена, жившие на том же берегу, присоединились к решению ионян. Испуганные, встревоженные, они поспешно снарядили послов и отправили их в Спарту. А сами бросились сооружать защитные стены вокруг своих городов. Послы торопились. Но на пути лежало море, которое надо было переплыть. Достигнув берегов Пелопоннеса, они долго пробирались через горы и болотистые долины, пока наконец не ступили в тень мрачного, в снежной шапке, хребта Тайгёта. Изнеженным на своем ласковом побережье ионийцам здешние края казались суровыми и неприветливыми.
Перед тем как войти в Спарту, послы выбрали оратором фокеянина Пифёрма.
Пиферм красноречив, он сумеет убедить спартанцев выступить против Кира и защитить их города.
Пиферм надел пурпурный плащ, чтобы спартанцы сразу обратили на него внимание. И лишь после этого послы вошли в многолюдный город Лаконики Спарту.
Пурпурный плащ сделал свое дело. Спартанцы собрались огромной толпой вокруг прибывших послов. Вышли послушать их и оба лаконских царя.
И вот фокеянин Пиферм, в своем ярком, богатом плаще, выступил вперед и начал длинную, украшенную всякими цветистыми фразами и сравнениями речь. Послы, на горе свое, не знали или забыли о суровых нравах спартанцев, у которых многословие считалось одним из самых больших пороков. Пи-ферм говорил и говорил, не чувствуя ни времени, ни настроения окружающих его молчаливых людей, не видя их насмешливых лиц, не слыша их пренебрежительных реплик...
Не видели, не слышали этого и послы. Они, вышедшие из Афин, где высоко ценилось красноречие, восторгались умением Пифёрма говорить так красиво. У них уже прояснились лица и на душе просветлело -после такой пламенной и убедительной речи спартанцы не смогут отказать им!
Но когда Пиферм, ловко закруглив последнюю фразу, замолчал, ионийцы вдруг поняли, что его никто не слушал!
- О чем говорил этот человек? - сказал кто-то из военачальников спартанцев.- Пока мы дослушали до конца его речь, мы забыли ее начало!
- Мы не знаем, о чем вы просите,- сказали и цари, переглянувшись,- мы никуда и никому помогать не пойдем.
И ушли с площади. С острыми насмешками, которые, нак дротики, летели в ионийских послов, спартанцы разошлись по домам. Пиферм в своем пурпурном плаще молча, повесив голову, сошел с возвышения, на которое взобрался, чтобы произнести речь.
В отчаянии от своей неудачи ионяне вернулись домой.
Однако в Спарте только сделали вид, что они ничего не слышали и ничего не поняли. Угроза персидского царя и встревожила и возмутила их. Кто он такой, этот Кир, что явился и захватил Лидию и теперь осмеливается угрожать эллинским городам? Спарта не потерпит этого! Впрочем, прежде чем бросаться защищать эти города, надо отправиться на Азиатское побережье и посмотреть, что там происходит. И может быть, как следует пригрозить Киру - уж он-то, конечно, слышал о том, как воюют лакедемоняне и как они умеют постоять за свою военную славу! Решив так, спартанцы снарядили пятидесятивесельное судно и отправились в полном вооружении к берегам ионийских колоний. Прибыв туда, остановились у города Фокёи. Заносчивые, привыкшие всегда быть победителями среди малочисленных эллинских племен, спартанцы послали отсюда своего вестника к царю Киру в Сарды. Кир принял вестника во дворце. Вот он сидит на мягком ковре, волосы его, тщательно завитые, ложатся на плечи; маленькая шапочка придерживает их. Черные, как спелая олива, глаза под крутыми бровями глядят уверенно и спокойно. Знатный спартанец Лакрйн, которого прислали вестником с корабля, остановился перед ним, высоко подняв голову. Царь, чуть прищурившись, оглядел его. Грубый плащ, простыв грубые сандалии - подметки да ремни, переплетенные на ноге пять раз. Длинные, неубранные волосы, небрежно торчащие на голове. Спартанцы после битвы с аргивянами из-за Фиреи стали, как и все эллины, носить длинные волосы, но заботиться о них не умели и не считали нужным. Кир ждал, чуть-чуть брезгливо поджав свои красивые твердые губы, в углах которых уже обозначились легкие морщинки.